Он снова стиснул зубы.
– Одно твое с-с-слово, и я заменю твои руки своими.
Тея не стала скрывать своего самодовольства, когда оттолкнула его руки и встала под душ, чтобы смыть пену.
– Это не обсуждается. – Она посмотрела на Гевина через плечо. На скуле у него вздулся желвак, и это ее развеселило. – Как-нибудь обойдусь без тебя. Сумею сама о себе позаботиться.
Бровь Гевина дернулась, и желание в его глазах сменилось чем-то другим. Очень похожим на вспышку боли, которую она увидела ночью, когда призналась, что притворялась в постели.
Он повернулся и выбежал, даже не закрыв дверь душа.
Тея прислонилась к скользкой мокрой стене. Это было совсем не похоже на победу.
Она долго стояла под душем, пока жар не отхлынул от кожи. Затем быстро оделась и открыла дверь спальни, прислушиваясь к голосам девочек. Их хихиканье, голос Лив убедили ее, что по крайней мере одна традиция Дня благодарения сегодня не будет нарушена. Обычно Лив с утра потихоньку угощала девочек тыквенным пирогом. Гевина не было слышно, и Тея поняла, что он к ним не спустился. Дверь в гостевую комнату была закрыта.
Тея вернулась в свою спальню и заглянула в гардеробную, чтобы выбрать одежду. В прошлом году, когда они ходили к Дэлу, Тея надела вечернее платье, потому что именно так поступали все СуД. Они облачались в лучшие наряды, чтобы продемонстрировать друг другу. Черт возьми, в этом году у Теи не было сил на такой подвиг. Она остановилась на легинсах и длинном свитере-тунике. Ее волосы были собраны в небрежный пучок, и тратить на макияж больше пары минут она не собиралась. Впервые за долгое время Тее было все равно, что о ней подумают. Какая разница, в статусе СуД ей осталось продержаться всего несколько недель.
Выйдя из гардеробной, она увидела, что Гевин сидит на кровати, уперевшись локтями в колени. Он был одет в джинсы и черную футболку, которая плотно обтянула его бицепсы.
– Что ты здесь делаешь?
Он поднял глаза.
– Что ты сказала? Там, в душе.
Тея подошла к комоду, бесшумно ступая босыми ногами по плюшевому ковру.
– Ничего. Я пыталась вести себя скромно.
– Ладно. Только скажи мне… один вопрос мучает меня каждую ночь, с тех самых пор… ну, ты знаешь, о чем я…
Из его несвязного бормотанья она ничего не поняла.
– Что я знаю?
– Я насчет «позаботиться о себе», к-когда мы закончим. Ведь это значит «улизнуть в ванную и удовлетворить себя», когда я наконец скачусь с тебя?
– Так ты спрашиваешь, мастурбирую ли я? Ты серьезно?
– Нет, я спрашиваю, мастурбировала ли ты когда-нибудь п-после секса со мной.
Тея открыла ящик стола и снова подумала о лжи. Но снова не могла заставить себя. Лгать. Притворяться. Притворяться, что все идеально. Ни то, ни другое не принесло им счастья. Она вытащила пару носков и обернулась.
– Да, бывало.
Лицо Гевина вытянулось и покраснело.
– Если ты не хотел знать, зачем спрашивал?
– Я х-хотел знать, но мне больно слышать такое.
– Почему больно? Все мастурбируют. Ты, что ли, никогда не мастурбировал?
Он вскочил на ноги и рванулся к ней.
– Ч-черт возьми, да, я мастурбирую! Каждый раз, к-когда я в отъезде, лежу в гостиничном номере и думаю о тебе, мечтаю вернуться домой и заняться настоящим сексом. – Его лицо исказила болезненная усмешка. – Правда, как выяснилось, он совсем не был настоящим, п-правда, Тея?
Тея выпрямилась. Его слова она восприняла как пощечину.