Широкая улыбка озарила его лицо. Спасибо, лорд Бенедикт.
– Самый главный приз, – пробормотал Гевин, нежно проведя пальцем по ее затылку. – Тебя.
На следующее утро Тею разбудил странный звук. Казалось, за окном идет дождь, но небо было голубым и ясным.
Лишь ощутив теплую влажную волну на коже, она поняла, в чем дело. Тея подскочила в кровати, отбросив одеяло. Дверь ванной была приоткрыта, и из нее вырывались клубы пара.
Нет, черт возьми, нет! Гевин мылся в ее душе? Он и так, по сути, грязным шантажом вынудил ее согласиться на ежевечерний поцелуй на ночь. Но душ? Такого каждый день она не потерпит.
Вода перестала шуметь, и Тея выскочила из постели. Со сна она с трудом удержалась на ногах, как новорожденный жеребенок, который учится ходить, и схватилась за прикроватный столик. Она решила уйти из спальни, иначе они бы встретились, когда он выйдет из душа. А ей хотелось лишить его такого удовольствия. Она услышала, как открывается дверь душевой кабины. Пора убегать. Но стоило ей броситься вперед, как она ударилась мизинцем ноги о столик, который на этот раз ее предал.
– Вот чер… – Она не договорила и запрыгала на одной ноге.
Однако состояние новорожденного жеребенка не проходило, и она повалилась обратно на кровать. Проклятие! Нужно было смыться раньше!
Дверь ванной комнаты распахнулась, и в спальне появился ее муж. На нем было только полотенце вокруг бедер. Другое болталось у него на шее.
Святой Иисус! На его торсе поблескивали капельки воды, которые он второпях не промокнул полотенцем. После душа Гевин никогда не вытирался тщательно, и сейчас она просто ненавидела его за это. Струйка воды стекала между рельефными мышцами груди, теряясь в зарослях темных волос на его твердокаменном прессе. Влажные волосы на голове, влажная грудь. Внезапно она и сама почувствовала себя влажной.
Вот зараза! Ну почему, дорогой бог, ПОЧЕМУ ей достался муж, которому по работе просто необходимо находиться в идеальной физической форме?
– Привет. – Он улыбнулся, сверкнув ослепительно-белыми зубами. Может, они и не были столь уж ослепительными, но казались такими. Выглядел Гевин на все сто, будто герой какого-нибудь идиотского рекламного ролика. – С Днем благодарения!
Тея вскочила на ноги, в мизинце все еще пульсировала боль. Хотя сейчас это было весьма кстати. Боль помогала поддерживать нужный уровень ярости.
– Ты мухлюешь!
– Что-что?
– Ты моешься у меня в душе! Это жульничество!
– А что здесь такого? – сказал он с усмешкой.
Он еще усмехается! И когда только научился?
– Мы не договаривались, что ты будешь мыться в моем душе.
– Мы вообще не договаривались, в каком душе мне мыться, Тея. Да ради бога, могу ходить в душ девочек, пусть это будет еще одно из твоих условий.
– Прекрати прикидываться невинной овцой! Ты сделал это специально!
– Да, я специально принял душ. Обычно я не принимаю его случайно.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я! Ты делаешь все это, – она показала на его грудь и пресс, где – о боже! – полотенце совсем ослабло и вот-вот упадет, – нарочно!
Он удивленно поднял брови и оглядел себя.
– Что-то я не понимаю, о чем ты.
– Ты ходишь полуголым, чтобы соблазнить меня!
– Даже в мыслях такого не было! Но если получилось, я только рад.
Он сдвинул брови и отвернулся от нее. Мощным предплечьем протер запотевшее зеркало. Она смотрела, как он взял электробритву и стал приводить в порядок щетину на подбородке. Потом наклонил голову набок и принялся за бакенбарды.
О, как же это было грязно! Он даже не пытался играть честно.