— Наступил важный вечер, — начал он. — Вечер, который изменит вашу жизнь… Будем надеяться, что к лучшему. После сегодняшнего дня Эфлара наконец-то откроется для нас. После долгих двенадцати лет… Господин Мандигор! — Нортон-старший указал на человека в углу. Тот слегка приподнялся и кивнул собравшимся. — Господин Мандигор засвидетельствует результаты посвящения официально. Помимо этого, сегодня окончательно прояснится право наследия.
— Наследником должен быть Норт, — вмешалась Елена. — Я уверена, что часы лишь подтвердят это.
— А если нет? — произнес Норт дрожащим голосом. Кажется, он сильно нервничал.
— То слава Эфларе! — обрадовался Норт. — Я уже понял, что это за наследство такое. Мне уже это не нужно.
Все взгляды обратились к отцу, дети ожидали дальнейших его слов. Василиса, которой надоело стоять, незаметно присела на диванный валик.
Нортон-старший улыбнулся:
— Не бойся, Норт… Я уверен, что ты покажешь блестящий результат. Вы уже знаете, что в нашем роду, из поколения в поколение, передается некая сила, — продолжил отец. — Особая, удивительная. Обладать ею — редкое счастье, удел избранных… Бывает, что эта сила проявляет себя раньше, до испытания. Поэтому, согласно традиции, я должен спросить, не было ли у вас необычайных проявлений? При вспышке радости или гнева — неяркое свечение, россыпь искр, а может, нечто похожее на огненные цифры? — Он медленно обвел детей взглядом.
— И ты могла хотя бы мне рассказать… — тяжело вздохнул Нортон.
— Ты сам знаешь причину. — гневно отрезала Василиса.
Василису вопрос застал врасплох, потому что она плохо слушала, все еще переживая недавний разговор с отцом.
— У меня такое было, — внезапно сказал Норт, — сегодня. После того… м-м-м… В общем, я немного разозлился, мои ладони вдруг стали очень горячими и как полыхнули фиолетовым огнем! Честно говоря, я… даже немного испугался.
— Вечно ты боишься! — фыркнула Маришка.
— Здесь бы я тоже испугался. — поддержал Норта Фэш.
— Но всегда боится!
— Это да. — подтвердил Ярис.
— Но представь, что ты злишься на кого — то, и у тебя резко ладони стали горячими. — добавил Ник. — Любой бы испугался.
Нортон-старший обменялся с Еленой быстрым взглядом. Лицо женщины осветилось радостной улыбкой. Марк присвистнул, за что получил от госпожи Мортиновой строгий взгляд. Человек в кресле одобрительно крякнул.
— А я уж думал, Елена настолько вас с Маришкой обожала, что и никогда не додумалась так с вами. — почесал затылок Данила.
— Ну… — задумчиво произнесла Маришка. — Иногда бывало, чуть что натворим что — то, то убьёт нас. А так в общем нас любила раньше.
Странно… Уж не после драки ли Норта «озарило»?
— Да. — ответил Норт.
И что значит, интересно, этот фиолетовый огонь? Само собой, Василиса не задала вопрос вслух, хотя ей тоже захотелось рассказать о своих мерцающих ладонях и цифрах, окрещенных Эриком часовым флером, чтобы стереть с лица Норта самодовольную улыбку.
— Больше никто не испытал столь радостного знамения? — Нортон-старший обвел детей взглядом и остановился на Василисе.
— В моей жизни никогда не было радостных знамений, — ответила ему Василиса. — Особенно в последние месяцы.
— ООО… — пропело юное поколение.
Ничего она не будет рассказывать.
Елена скривилась и вопросительно глянула на старшего Огнева: мол, не много ли позволяет себе дочурка?
— Ну что ж… — Отец отвел взгляд, обошел кресло Елены и приблизился к столику. — Тогда начнем испытание…
— Вот! — с энтузиазмом произнесла Диана. — Самое интересное!
Только теперь Василиса заметила, что на маленьком столике возле камина стоит объемистый черный сундучок на четырех изогнутых ножках, с красивой резной крышкой. Отец нажал на крышку, и она открылась с легким щелчком. В середине, на мягком ярко-синем бархате, лежала большая пузатая бутылка из темного стекла и несколько серебряных кубков.