— Хотела меня спалить?
— Да…
— Я была в саду. — Василиса старалась выглядеть честно. — Мне не хотелось разговаривать ни с кем… тем более с Дейлой.
Отец хмыкнул.
— Не жалуют тебя сестра с братьями, да? — Он насмешливо скривился. — Норт говорил, что и в школе у тебя нет друзей… Ты плохо уживаешься с людьми, что неудивительно.
— Может, это из-за того, что родной отец подает им плохой пример? — выпалила Василиса.
— Молодец, Василиска! — поддержал её Родион.
Она в страхе закусила губу.
Взгляд отца потемнел.
— Ты слишком любопытная… задаешь глупые вопросы. — Он снова скривился. — Я последний раз спрашиваю, как ты пробралась в тайный ход? А особенно — как смогла выбраться обратно?
— Я ничего не знаю… — При упоминании о тайном ходе сердце Василисы учащенно забилось. — Я гуляла в саду, честное слово…
— Ты не могла быть снаружи! — взорвался вдруг Нортон-старший. — На двери охранный эфер, и ни один… — Он осекся.
У Василисы округлились глаза:
— Что на двери?
— Но это уже не глупый вопрос. — сказал сам Нортон.
— Ничего. — Отец хмуро взглянул на нее. Внезапно лицо его посветлело: — Узнаешь?
И отец сунул ей в руки… маленькую заколку-гребень с синим цветком.
У Василисы все поплыло перед глазами: она поняла, что забыла заколку перед зеркальной дверью.
— Мдам… — произнёс Фэш. — Теперь уж точно тебе конец.
— Не получилось. — развела руками Василиса. — Великий день же был.
— Ну! — Глаза отца торжествующе блеснули. — Что теперь?
Василиса решила тянуть до последнего.
— Спасибо, — сказала она убитым голосом, — и где же она была?
Все, включая Нортона, засмеялись.
Некоторое время отец с дочерью молча смотрели друг на друга. Внезапно Нортон-старший резко шагнул к Василисе и, больно захватив прядь ее волос, заколол их гребнем.
— Хорошо. — Он задумчиво оглядел дочь. — Сейчас и так все прояснится… Что с тобой?
Василиса изо всех сил старалась задержать катившиеся из глаз градины.
— Неужели это слезы? — холодно спросил Нортон-старший и вдруг присел перед ней на колени. Глаза его насмешливо сузились.
Неожиданно отец ласковым жестом взял ее руки в свои. Его ладони были холодные как лед, и Василису озноб пробрал по спине. Ей стало по-настоящему страшно.
— Так жалко себя, да? — Голос отца прозвучал вкрадчиво, даже издевательски. — Вокруг незнакомые люди, говорят странные вещи… И конечно, надо во всем разобраться, проследить, подслушать, подсмотреть.