— Я его сильно боялась. — призналась Василиса.
— Ну он же обещал никого не трогать! — обняла её Дейла. — Так что, не волнуйся.
Он подошел к стене из простого красного кирпича, неуловимо надавил на нее в нескольких местах, и кусок стены аккуратно отошел в сторону, открывая слабо освещенный проем.
Астрагор знаком пригласил следовать за ним.
Они начали долгий подъем по каменной винтовой лестнице — у Василисы от этого даже закружилась голова,
— Я кстати там ходил. — произнёс Рэт. — Признаюсь, голова жёстко болела.
— И у меня, милый. — сказал Примаро.
— Прекрати…мне не нравится когда ты так меня называешь.
— А я тебе нравлюсь?
— Нет!
— Но ты же меня ревнуешь.
— И что? Не твоё дело вообще!
— Ты мне так Фэша напоминаешь…
— С чего это? — сразу же опомнился Фэш.
— Такой же хмурый как он…
— Иди ты… — произнёс Рэт.
— прошли через несколько комнат, преодолели еще две винтовые лестницы — на этот раз с железными ступенями.
За всю дорогу они не проронили ни слова. И Василиса не выдержала:
— Зачем вы позвали меня на прогулку? Вы хотели мне что-то сказать?
Астрагор остановился перед небольшой дверью, запертой на висячий замок.
Он вновь вытащил свою часовую стрелу, прикоснулся ею к замку и лишь тогда сказал:
— Не я.
— А наш придурошный отец. — с ухмылкой произнёс Норт.
— Я…придурок? — удивился Нортон, отчего реально с удивлением смотрели на Норта.
— Смотря теперь, как ты издевался над Василисой, ты придурок.
— Поддерживаю, Норт! — захлопала в ладоши ЧК, на что Нортон лишь тяжело вздохнул, Дейла кивнула соглашаясь, а Николь неодобренно покачала головой, хотя всё равно мысленно соглашалась с братом.
Пламя свечей тонуло в черноте бархатных штор. Потолок и пол тоже оказались черными — по-видимому, это был любимый цвет хозяина замка. На стенах, выложенных из кирпича, висели картины с изображенными на них часами разных эпох. Откуда-то дул ветер, в комнате чувствовалась прохлада, и это неудивительно, ведь Астрагор привел свою гостью на самый верх башни.
— Щас встретимся. — улыбнулся Нортон.
Как только Василиса переступила порог комнаты, то сразу же увидела отца. Очевидно, Нортон-старший давно находился здесь — на столе стояла едва начатая бутылка вина и бокал, рядом валялась недокуренная сигара, прислоненная к пепельнице, — от нее поднимался кверху тонкий сизый дымок.
— Пьяница ты Нортон, пьяница. — улыбнулся Миракл. — Фу.