Рука Фэша все не теплела… И сердце Василисы наполнялось ледяным, равнодушным холодом.
— Аж больно становилось, — призналась Василиса.
— М-да… — проятнула Дейла.
— Понимаем, как тебе было не приятно, — кивнула Захарра.
Вдруг где-то громко пробили часы — скорее всего на Часовой башне Расколотого Замка. Василиса бездумно считала удары: один, два… семь… десять… двенадцать.
Ну что же, вот и полночь.
Василиса подняла глаза и вдруг увидела… корону.
Она парила в воздухе, зависнув метрах в двух от пола, — красивая, сверкающая чистым золотом корона, собранная из часовых стрел с узорными остриями, отделанная крупными изумрудами, сапфирами и рубинами.
В часовне вновь возникло какое-то движение. Василиса даже не удивилась, увидев Астрагора, спускающегося из дыры в разбитом потолке. Великий Дух Осталы снова был в облике Марка, но какой-то другой, будто состарился на добрый десяток лет.
С некоторым трудом он волочил под мышкой Нортона-старшего, у которого было перебито левое крыло, а вся рубашка стала красной от крови.
Достигнув пола, Астрагор бросил своего поверженного противника на пол, напоследок ткнув носком сапога в лицо.
— Я хочу, чтобы ты, пока еще не отправился к праотцам, увидел момент моего триумфа, — провозгласил он.
Нортон-старший заметил Василису, дернулся к ней, но мучительно скривился, невольно схватившись рукой за грудь — там, где сердце. Его пальцы стремительно окрашивались алым.
— Капец… — помрачнела Диана.
— Вот это конечно битва! — свистнул Ник.
— Вообще…
От короны шло мягкое, волшебное, какое-то умиротворяющее сияние. Казалось, эта вещь появилась совершенно из другого пространства, не имея отношения ни к этому миру, ни к этому замку, ни к этой часовне, ни к происходящему вообще. Золотые зубцы-острия покачивались, словно приглашая кого-нибудь из присутствующих надеть корону.
— Я вижу, мы вовремя, — произнес Астрагор, не отрывая глаз от короны.
Он направился к ней, но споткнулся о ногу Фэша и невольно задержался.
— Как жаль, — пробормотал он, рассматривая бывшего ученика.
Василиса не смогла сдержать изумленного взгляда.
Что? Астрагору жаль племянника?
— Жаль нестерпимо, — задумчиво продолжил Дух. — Теперь придется подыскивать нового любимого ученика.
Василиса не выдержала и разрыдалась — просто не могла больше сдерживаться.
А великий Дух Осталы, не говоря ни слова, шагнул к короне и, цепко схватив ее двумя руками, торжественно надел на голову.
Нортон-старший застонал — очевидно, это зрелище принесло ему настоящую муку.
А Василиса вдруг вспомнила то утро, когда расцвел Алый Цветок. Как она перерезала стебель легендарного растения Стальным Зубком, как Марк отобрал чашу с алыми лепестками, пока сама Василиса лежала на земле…
— Кто это не помнит, скажите мне? — спросила Маришка.
— Всё это помнят, милая, — ответил Марк.
— Так что это забыть невозможно, — добавил Норт.