— Теперь ему ничем не поможешь, — перехватила ее взгляд Цзия. — Даже затерянный во времени не может вернуться в разломанную статую.
Римма успокаивающе положила руку на плечо Василисе:
— Прости, мы пришли слишком поздно…
Василиса молчала, сильно стиснув зубы, чтобы не разрыдаться. Хватит слез. Где-то там, в вышине над Расколотым Замком, сражается ее отец с Астрагором. Надо спешить ему на помощь.
Но Василиса не могла сделать и шага… И все смотрела и смотрела на то, то осталось от статуи — крупные и мелкие обломки, белоснежная пыль, усеявшая пол…
Как вдруг что-то сверкнуло среди обломков — яркий, солнечный зайчик. Василиса увидела янтарь. Тот самый кулон с крохотной синей искрой — янтарию времени, их с Фэшем воспоминание… Янтарь наполовину врос в каменный обломок: синяя искра внутри его мерцала, пульсировала, словно живая…
— Давайте сложим все части в единое целое, — предложила Римма. — Правда, Время вернуть не удастся, но все же…
Но Василиса смотрела на янтарию.
«Да, можно спасти зачасованного, но никогда — зачасованного личным числовым именем, — вспомнила она слова Родиона Хардиуса. — Для правдивости картины можно заметить, что редкие исключения бывают. Скажем, когда в часовщике осталась хоть капля его личного Времени. Но такие вещи разве что Духам под силу, да и то дело решается в считаные минуты…»
— А лучше вспомним, что кто-то имеет воду прошлого и будущего, — шепнул Василисе в самое ухо голос Родиона Хардиуса. — Простообмакни стрелу сначала в одну воду, потом в другую… И поторопись, время уходит…
Василиса быстро обернулась, но никого не увидела.
«Да, можно спасти зачасованного, но никогда — зачасованного личным числовым именем, — вспомнила она слова Родиона Хардиуса. — Для правдивости картины можно заметить, что редкие исключения бывают. Скажем, когда в часовщике осталась хоть капля его личного Времени. Но такие вещи разве что Духам под силу, да и то дело решается в считаные минуты…»
— А лучше вспомним, что кто-то имеет воду прошлого и будущего, — шепнул Василисе в самое ухо голос Родиона Хардиуса. — Простообмакни стрелу сначала в одну воду, потом в другую… И поторопись, время уходит…
Василиса быстро обернулась, но никого не увидела.
Римма и Цзия недоуменно наблюдали за ней, но времени на объяснения уже действительно не хватало.
Вытащив две пробирки из медальона, Василиса щедро смочила острие стрелы синей водой и навела на обломки статуи Фэша.
— Что это за… — начала фразу Цзия, но не докончила, умолкнув.
Под действием стрелы Василисы обломки начали тянуться друг к другу, белая пыль сгущалась, склеивались и сращивались самые мелкие кусочки, постепенно принимая очертания человеческой фигуры. Последним «прирос» острый край правого крыла — очевидно, при ударе отлетевший первым.
Не мешкая, Василиса полила острие стрелы зеленой водой, истратив почти всю пробирку.
«Обведи стрелой контур тела, — вновь подсказал ей невидимый Родион Хардиус — его голос доносился издалека, словно из другого времени. — А затем назови числовое имя».
Василиса быстро обошла вокруг Фэша и, взмахнув стрелой, выкрикнула:
— Змееносец!
Ничего не произошло.
Не теряя надежды, девочка медленно осела на пол, подогнув ноги под себя, и взяла Фэша за холодную каменную руку. Римма и Цзия не вмешивались, печально поглядывая то на Василису, то на статую Фэша, лежащую на полу.
Прошло долгих пять минут.
Василиса не могла поверить. Неужели ничего не вышло… Ну почему же она не додумалась раньше?!
— Василиса… — Римма осторожно тронула ее за плечо. — Мы можем как-то помочь?
Но та помотала головой.
— Уберите отсюда Мортинову, — процедила она сквозь зубы. — Иначе я за себя не отвечаю.
Вскоре девочки улетели, держа под руки безвольную, замершую во времени Елену Мортинову.