— Да Мариш, в этом вся боль, — пожала плечами Василиса.
Неожиданно дверь скрипнула, приоткрываясь — в чулан пролезла лохматая мальчишечья голова.
— Посмотрите-ка, это одна из этих гадов Драгоциев, — с презрением произнес мальчик, хотя глаза его блестели от восторга и любопытства — так дети смотрят на какую-нибудь редкую змею в террариуме.
— Не припомню, чтобы я грубила тебе, малыш, — раздраженно произнесла Василиса. — И вообще закрой дверь с той стороны.
— И что он на это ответил? — спросил Фэш.
— Пришли другие и начали нести чушь, — ответила Василиса.
— Интересно, что именно, — холодно усмехнулся Ник.
— Только не убивай их за меня.
— Не посмею ради тебя. Но хотелось бы.
Но в пару к мальчику в дверном просвете появилась еще одна голова — с длинной лохматой челкой и двумя куцыми хвостиками.
— Вы злая колдунья, да? — шепотом спросила девочка, со страхом глядя на Василису. На вид ей было не больше пяти-шести лет. — А правда, что у вас в Змиулане каждый день зачасовывают человека?
— Угу, — мрачно согласилась Василиса, смекнув, что не скоро избавится от этих детей. — Сначала зачасовывают, потом распасовывают. И так, пока не надоест.
Но дети не поняли шутки.
— Я так и знал! — выдохнул мальчик.
— Уроки древнего и темного часодейства, — подхватила девочка и даже сделала робкий шаг к Василисе — очевидно, чтобы потрогать, настоящая это «злая колдунья» или нет.
К счастью, от общества детей Василису спасла кухарка.
— Нет, ну у них конечно распорядки здесь, — усмехнулся Нортон.
— Над тобой издевались потом? — спросил Миракл.
— Нет, — ответила Василиса. — Но очень сильно бесили.
— Понимаем тебя…
— Ох уж эти Столетты, — цокнула ЧК.
— Щас она со мной свяжется, — улыбнулся Родион.
— А ну кыш отсюда, — грозно шикнула она, и тех двоих как ветром сдуло. — А ты поторапливайся.
Василиса решила не применять часодейство. Смысл, если результат совсем не важен?
К вечеру она валилась от усталости и мечтала только об одном — поспать хоть на самой простой деревянной лавке, но ее отвели обратно в сарай. От стен и пола пахло прелой землей, затхлостью и гнилью. Зато Василисе вручили огромный ломоть хлеба, густо намазанный маслом, и кружку несладкого яблочного компота.
Как только ее окончательно оставили в покое, Василиса попыталась заснуть, призвав в сон Родиона Хардиуса. Она решила попросить у него помощи, иначе придется бежать как-то иначе.
Поплотнее закутавшись в хлипкое одеяло, она представила лицо прадеда с насмешливыми глазами.
Сон привел ее в подводную часовню Черного озера, только в этот раз она была ярко освещена люстрой, висевшей под самым куполом: огни свечей складывались в большой огненный лотос — зеркала на стенах приумножали свет, разбрасывая по стенам и полу яркие созвездия бликов.
Прадед стоял возле бассейна и с интересом разглядывал синестрелы.
— Любопытное местечко, — изрек он. — Похоже на одну старую часовню… Я помню ее в то время, когда она еще не была затоплена водой из Черного озера…