— Щас всё узнаете, когда Ярис прочитает.
— Окей, — кивнул тот.
За рамкой часограммы появилась картина — оживленная улица, по которой ехали телеги, груженные разным добром, спешили прохожие, играли дети, смеясь и бегая друг за другом.
А по середине улицы шел мальчик — бледный, тощий, с ярко-рыжей шевелюрой.
Василиса не смогла уловить момент перехода; она вдруг оказалась внутри часограммы и ощутила, что сейчас она и есть этот рыжий мальчишка.
Рунис.
Вот он вышел на площадь, где рядами выстроились палатки с тканями, посудой, одеждой, хлебом, сырами, медом, колбасами, зеленью… Чего тут только не было! Между палатками ходили люди самых разных сословий — крестьяне в грубой и грязной одежде, зажиточные горожане в парадных костюмах, группы военных с мечами в ножнах и арбалетами за спиной, были здесь даже актеры и музыканты в очень пестрых нарядах.
— Уааа, — на одном дыхании произнёс Марк.
— Я бы хотел на это посмотреть, — улыбнулся Рэт.
— Да и не только ты, — подмигнула Маришка.
— Там наверное очень классно, — с восторгом произнесла Лисса.
Похоже, Рунис попал на большую ярмарку: площадь гудела, шумела, переливалась яркими красками; в воздухе витал аромат жареного мяса и печеного хлеба.
Рунис шумно втянул носом воздух и сглотнул густую слюну. Он очень хотел есть. Но знал, что в ближайшем времени ему ничего вкусного не перепадет. Ведь сегодня проходит его первое испытание, его первое самостоятельное путешествие в будущее, к дальним родственникам, управляющим знаменитой пражской башней. Сегодня маленький Рунис увидит того, кто станет новым повелителем Времени после Эфларуса…
И лишь потом возвратится домой, в деревню под горой. И если не сдаст очередного экзамена, просидит без еды в погребе. Мальчик сглотнул тугой комок, подступивший к самому горлу. Если бы родители были живы, то не допустили бы, чтобы над их сыном так издевались! Василиса ощущала его горькое разочарование жизнью: отец и мать были в доме, когда с огромной горы, под которой находилась их деревня, вдруг отвалился кусок скалы и посыпались крупные, тяжелые камни…
Внезапно настроение мальчика резко переменилось — его сердце забилось учащенно и неистово.
— Так вот откуда… — догадался Маар.
— Я же с ним связалась, — улыбнулась Николь. — Вот поэтому он мне рассказал своё имя.
— А зачем? — спросила Маришка.
— Один разговор был… Неважно.
— Ясно, — проятнули все.
Перед ним возвышалась часовая башня — та самая, легендарная, построенная известным часовым мастером Микулашем. Рунис вспыхнул весь от необъяснимого восторга: он долго и с упоением разглядывал огромные часы с витиеватыми стрелкой-солнышком и стрелкой-рукой, разными астрономическими дисками и календарным циферблатом. Его все интересовало в этой удивительной башне: узорчатые каменные барельефы, узкие окна и причудливые навесы, цветные фигурки и острая крыша, похожая на колпак.
Неожиданно часы пробили в первый раз, и все, кто был на площади, вскинули головы. Разноцветные фигурки на часах ожили: первой Смерть дернула за веревку — качнулись песочные часы в ее костлявой руке, открылись окошки, пропуская хоровод апостолов, а где-то на самом верху башни печально и торжественно протрубил трубач.
«Вот какому часодейству я хочу обучаться, — подумал Рунис. — Великому, сильному, таинственному, светлому… Хочу все знать о часовых механизмах, о Времени и его законах, о пользе и вреде часовой магии… А не тем ужасным штукам, о которых часами рассказывает дядя».
— Слова противоположны происходящему… — проятнул Родион.
— Он потом вернётся к Корнею Драгоцию и всё, — цокнул Марк.
— Да, старый хрыщ испортил Астрагора, — грустно проятнул Миракл.
— А если бы так хорошо начиналось! — добавила Диана.
— Вот — вот! — добавила Гроза.
И вдруг взгляд мальчика упал на пыльную мостовую — там сверкала монетка. Тусклый серебряный кругляш.
Он замер, попав под власть неожиданной восхитительной мысли.