— Ну и подвел ты меня, братик, — тихо сказала она. — Знаешь, как мне теперь скучно на поле старочасов…
И это зеркало постигла судьба предыдущих.
Глядя исподлобья, Фэш вновь намотал цепь на руку и повернулся к двойнику.
— Какое поле старочасов?! — ужаснулась Захарра.
— А что насчёт меня? — спросила Диана.
— Наверное ты узнаешь… — цокнул Маар.
— Это реально такой ужас… — цокнул Ярис.
— Реально, вот эти картинки все ложные, — добавил Лёшка.
— Я бы сказал друг мой, вероятные, — добавил Родион.
— Мне эррантия так же сказала, — хмыкнул Фэш.
— Ну вот о чём я и говорил.
— Я все понял, — мрачно сказал он. — Ты показываешь мне всякие ложные картины,
случае. Произойдет самоубийство… Вот поэтому Астрагор и вызвал меня из безвременья — твою самую сильную эррантию. Ты не победишь меня, потому что я из будущего.
— И что же произойдет, если ты меня убьешь? — хмуро поинтересовался Фэш. — Разве ты сам не погибнешь, приятель?
Эррантия усмехнулся, на его щеках заиграли веселые ямочки.
— Ну-ну, прямо подловил… Я не убью тебя, дурак. Я просто встану на твое место.
Фэш сделал молниеносный выпад, чтобы изо всех сил хлестнуть двойника цепью. Но в последний момент тот увернулся.
— Ты же покалечишься, дурень, — устало произнес эррантия. — Любая моя рана аукнется тебе той же болью.
Фэш прищурился.
— После такого конечно, — хмыкнул Данила.
— Прищурить глаза, — хмыкнул Лёшка.
— Ничего не понятно, — улыбнулся Рэт.
— А я там понял, — усмехнулся Фэш.
— Погоди, погоди… Так, значит, ты не такое уж и далекое мое будущее, не правда ли? Астрагор, если бы совершил обряд перевоплощения, не стал бы рисковать собственной эррантией, значит, у меня есть шанс.
Во взгляде двойника проскользнуло некоторое смятение. Но он тут же широко ухмыльнулся.
— Нет у тебя шанса. Ведь вскоре твоим будущим безраздельно завладеет Астрагор, твой учитель. Наш учитель… Мой учитель! — вдруг выкрикнул он.
В одном из зеркал уже появился Рок, склоняющийся перед Фэшем в почтительном поклоне, в следующем — плачущая Захарра, перед лицом которой Фэш выводит огненный крест. Еще одно зеркало показало спящую Василису, свернувшуюся калачиком на цветке старочаса, Диану, безвольно падающую на землю, Ника с поднятой в руке часовой стрелой. Фэш не выдержал, отшатнулся — на лице младшего Лазарева читались одновременно боль, обида, ненависть, презрение… Нет, его лучший друг просто не мог так на него посмотреть, никогда!
— А я же тебе говорил, что друзья делают нас слабыми, — произнес новый Фэш, теперь из другого зеркала. — Они не смогли защитить тебя. Смирились с твоей судьбой… В знак уважения к тебе и нашей семье, племянник, в знак уважения к Ордену я зачасую их всех… — Его лицо приблизилось. — ТЫ ЗАЧАСУЕШЬ ИХ ВСЕХ.
— О боже… — произнёс Лёшка.
— Сам себя эта эррантия пусть зачасует! — зло процедила Василиса.