Оказывается, зеркальце подарили на день рождения Маришке Резниковой! Василиса сразу узнала в десятилетней золотоволосой девочке госпожу «кошмар-р!» — все то же надменное личико с надутыми губками, словно весь мир ей должен. Маришке не понравился подарок, и она просто выбросила его во двор. Прошло некоторое время — мантиссы зеркала старательно показывали крыши Рубинового шпиля на фоне то дневного, то ночного неба. Очевидно, зеркало пролежало на плитах двора несколько дней, пока не перекочевало к неизвестной улыбчивой девочке с двумя толстыми пшеничными косичками, одетой в форму учениц школы светлочасов.
— А откуда ты эта узнала? — спросила Маришка.
— Ну, мне же Миракл рассказывал через Родиона. — ответила Василиса.
— А, понятно.
— У меня кстати к тебе вопрос… Тебе реально не понравилось зеркало?
— Знаешь, тогда да. Мне это зеркало не сильно понравилось, но пришлось не отказываться от подарка Елены.
— Пф…
— В этом вся ты.- обнял Маришку Марк.
Незаметно для себя увлекшись историей зеркальца, Василиса продолжала старательно раскручивать тиккер — маятник равномерно шел по кругу, собирая все новые цифры часового флера, превращая их в даты, даты — в мантиссы, а мантиссы — в события. Через какое-то время изящное зеркальце перекочевало к самой Елене Мортиновой! Часовщица отобрала его у хозяйки во время урока. История зеркальца закончилась еще более интересно: Елена подарила зеркальце… опять Маришке! Конечно же, та не посмела выкинуть подарок любимой директрисы, но случайно забыла его на уроке у Астариуса. Василиса даже помнила тот день — именно тогда она сама прошла через нуль-переход к Лешке.
— А, это было тогда. — понял Фэш.
— А я уже тоже подумал, что до урока Василисы с Мираклом. — призадумался Ярис.
— Вы чего?! — засмеялся Марк. — Даже я это знал.
— Ты же её лучший друг. — вяло проятнул Ник. — Поэтому.
— Ну, по идеи да.
Конечно, все картины происшедшего с зеркальцем двигались в обратном порядке — ведь тиккер позволял уходить в прошлое на все большее время. Но Миракл просил вести запись тиккеровки с самого дальнего события, которое только удавалось увидеть.
Зодчий от всего сердца похвалил Василису, сообщив, что Астариус специально выбрал вещи, принадлежавшие знакомым людям, чтобы ей легче было опознать их в тенях и образах часового флера. А если она будет прилежно заниматься и дальше, то вскоре сможет видеть картины прошлого не только четко и в цвете, но и слышать, чувствовать, осязать.
— Конечно я буду заниматься! — с удовольствием произнесла Василиса. — Люблю часовую магию.
— Вот, а ты хотела вернуться на Осталу. — хмыкнул Норт.
— Передумала.
А потом Астариус передал в часолист Василисы черную восковую свечу, карманные золотые часы, очки с разбитыми стеклами и погнутыми дужками, расписную фарфоровую чашку, странный веер из стальных пластин и старую, очень грязную ленту для волос. Свеча оказалась из Голубиной башни, где когда-то Василиса жила вместе с Захаррой, часы принадлежали старшему Лазареву, очки — самому Астариусу, а из расписной чашки любил пить чай сам Нортон-старший.
— Ооо, настольгия… — протянула Захарра.
— Да, помню, как мы там сидели. — мечтательно произнесла Василиса.
— И кто-то хотел голубей пожарить! — смешно дополнил Ник.
— Я же пошутила! — фыркнула Захарра.
— Не смешные шутки, я тебе скажу.
Но вот со стальным веером и лентой ничего не получалось. Как Василиса ни билась, она так и не смогла вызвать хотя бы одну тень их прошлого. Астариус написал, что так бывает, если вещь не желает рассказывать свою историю или принадлежит к другой параллели. Надо очень долго практиковаться, чтобы когда-нибудь такая вещь все же раскрыла свои секреты.
— Раскрыла. — улыбнулась Василиса.
— И что такое там? — спросил Лёшка.
— Тебе всё расскажи! — засмеялся Рэт.
— В книгу узнаешь. — ответила Николь.