— Мда… — цокнула Василиса.
— Скажите, господин учитель, а можно так свою судьбу смоделировать в Клубке? — вдруг спросила она. — Или судьбу близкого человека?
Миракл, продолжавший разглядывать цепочку огней через лупу, косо взглянул на ученицу.
— Разве ты хотела бы узнать свою судьбу заранее? — ответил он вопросом на вопрос. — Хотела бы сама ее спроектировать?
— Не знаю, — честно призналась Василиса. — Просто мне кажется, что на себе все-таки легче учиться… И не навредишь никому.
— Кстати согласен. — кивнул Фэш.
— Но ты навердишь самой себе… — нахмурился Ярис.
— Да, но… — хмыкнула Василиса. — Зато не себе.
— Не надо уж… — испугался Лёшка.
Миракл склонил голову набок.
— Никому? — с интересом повторил он.
— Только себе, — быстро поправилась Василиса. — Но ведь можно поменять какую-нибудь незначительную нить. Скажем, передо мной стоит блюдо с фруктами. Я хотела съесть яблоко, но потом вернулась в прошлое и — съела грушу. Только и всего.
— Запомни, Василиса, часовые архитекторы крайне редко меняют нити в судьбе человека. Это главное правило кодекса зодчего: нельзя вмешиваться в ход Времени. Нельзя нарушать закономерное развитие событий, их последовательность. Стоит вытянуть не ту нить в судьбе человека, расстроить хоть одно событие — и может обрушиться весь клубок судьбы. Этот Клубок потянет за собою другие Клубки и… — Миракл непроизвольно махнул рукой. — Весь мир может слететь с катушек из-за одной нити… Вот почему часовщики практически никогда не вмешиваются в прошлое. И строго наказывают тех, кто пробует изменить даже свою судьбу, не заботясь о грядущих последствиях.
Все по команде зевнули.
— Миракл, ты рассказываешь умные вещи, но так затягиваешь! — зевнул Нортон.
— Ага, а ты вообще сумасшедший. — с улыбкой протянул Миракл. — В одной комнате один общался.
— Так вот кто подлядывал! Ну… Я до тебя доберусь!
— Попробууййй!
— Но что плохого в том, что я съем не яблоко, а грушу? — упрямо продолжила Василиса.
— Может быть, и ничего плохого, — принял игру зодчий. — Но вдруг от этой груши у тебя разболится живот? И ты пропустишь какую-нибудь важную встречу. Или еще хуже — груша окажется отравленной.
Василиса не нашлась что возразить, хотя в душе была по-прежнему не согласна. Не все события в жизни так уж и важны… Ну какая разница, что она выберет — яблоко, грушу или ветку винограда? Она же все равно наестся, да и только.
Миракл уловил ее настроение.
— Вечно он что — то улавливает. — нахмурился Лазарев.
— В нём явно что — о есть. — призадумался Нортон.
— Точно…
— Как — будто я очень секретная личность… — закатил глаза Миракл.
— Даааа! — ответил Нортон.
— Ты можешь вернуться и съесть грушу, — улыбнулся он. — Особенно если узнаешь, что яблоко, скажем, оказалось червивым. Но каждое изменение времени ведет за собой тысячи искажений, создает тысячи ложных вероятностей. Вот почему в зодчестве нет этих «а вдруг». Любое изменение должно тщательно продумываться и рассчитываться часовым архитектором — специалистом по корректировке судеб.
— Я все поняла: придется еще многому учиться, — со вздохом признала Василиса. Но про себя решила, что Миракл, как и все взрослые люди, слишком осторожен в своих поступках. Не все же быть ответственным за все-про-все, надо же иногда и рисковать!
Последние слова она не заметила, как произнесла вслух.