— Это и есть ваши герои? — спросил он Жирова.
— Так точно, товарищ лейтенант.
Лейтенант пристально посмотрел на ребят и слегка улыбнулся.
Большая черная кепка Славы так низко съехала на лицо, что из-под нее виднелись только нос да подбородок. С рукавов его бушлата и с Мишиного пальто стекала вода. Чулки, штаны и ботинки ребят были перепачканы глиной. Оба стояли притихшие, неподвижные.
— Воевать, говорите, собрались? Да?
— Воевать, — донеслось из-под кепки.
Лейтенант повернулся к военному у стены:
— Что ж, дежурный, снаряжай с ними связного — да в город.
Ребята огорченно переглянулись.
Тот, кого лейтенант назвал дежурным, задумчиво постукивал папиросой по портсигару.
— В город-то в город, — сказал он медленно, — ну, а дальше что? Родители их выехали. Детские учреждения эвакуированы. Куда связной с ними денется?
Лейтенант прошелся по землянке, заложив руки за спину.
— Гм! Это, положим, неизвестно, уехали или не уехали. Возможно, герои удрали из дому, а их теперь ищут по улицам.
Он остановился перед Славой и поднял козырек его кепки:
— Ну-ка, друзья, выкладывайте правду: удрали?
— Вовсе мы… — начал было Слава.
Но лейтенант перебил его:
— Стоп! Погоди! Вы пришли в армии служить. Так? И вот с первой же встречи врете командиру. Зачем нам такие бойцы, которые обманывают командиров? Нет! Вы уж лучше говорите начистоту: из дома удрали?
— С поезда, — чуть слышно ответил Слава.
— Мы с поезда удрали, — повторил Миша.
— Ну вот! Это другое дело!
Лейтенант снова прошелся и стал перед дежурным, заложив руки за спину.
— Ну и денек! Что ни час, то новая морока!.. — Он помолчал. — Что ж, оставить их пока на свою ответственность да и доложить майору? Или попадет?.. Может, и попадет. Но куда их девать? По городу уже два часа бьют, а здесь пока тихо.
Лейтенант задумался. Ребята стояли не двигаясь, только изредка переглядываясь.
— Ладно… Жиров!
— Я вас слушаю, товарищ лейтенант!
— Отведите их к телефонистам. У них место есть. Придется старшине сказать, чтобы… ну, вроде как зачислил их на довольствие…
Пробираясь ощупью по темному ходу, ребята в восторге щипали и толкали друг друга. Слава громко шептал:
— Понимаешь, что значит «зачислить их на довольствие»? Это значит приняли. Значит — всё, готово!..
Они попали в другую землянку, освещенную лампочкой потусклей. Здесь вдоль стены шли нары, на которых, завернувшись в шинели, спало человек восемь красноармейцев. Посреди землянки стояла железная печь. Было тепло и немного душно.