— Нет, Двинская сказала, что ты интересный человек.
— Двинская?
— Ага. А Оля сказала, что ты остроумный.
Антошка присел на край дивана, подпер подбородок рукой.
— Черт! А я думал, я просто так болтаю, безо всякого остроумия… — Он помолчал, потом взглянул на меня снизу вверх: — А по-твоему, я остроумный? Только честно!
Я никогда над этим вопросом не задумывался, но из деликатности ответил:
— По-моему, остроумный.
— И значит, они познакомиться хотят?
— Да. Я сам слышал.
— Вот черт! — Дудкин вздохнул так сокрушенно, что я спросил, почему его это огорчает.
— По-моему, для тебя только лестно, что с тобой хотят познакомиться Двинская и ее внучка.
Он поднялся и заходил взад-вперед.
— Тебе хорошо говорить — «лестно»! А мне… Они же познакомятся и все время будут думать: вот, мол, интересный пришел, остроумный! Вот, мол, сейчас чего-нибудь такое сострит! А чего я им буду острить, если я сам не знаю, что остроумно, а что нет!
Я понял, что положение у Антошки действительно трудноватое, но ничего дельного посоветовать не мог. Антон побыл у меня еще немного, повздыхал и ушел в подавленном настроении. Однако минуты через две снова раздался звонок. Это вернулся Дудкин.
— Лешк… — сказал он, стоя в дверях. — А если я им так скажу: «Вы живете на третьем, а я как раз под этим». Это остроумно будет?
Я слегка оторопел.
— А что это такое: «Я как раз под этим»?
— Ну, в том смысле, что я на втором этаже живу. Правда, в другом подъезде… Но ведь все равно же можно сказать, что «как раз под этим»?
— По-моему, это все-таки не очень остроумно, — деликатно ответил я.
Дудкин помолчал, вздохнул:
— Вот я тоже думаю, что не очень… Ладно! Пока!
Прошло дня три. Аглая и Зинаида познакомились с Олей, и она прыгала вместе с ними через скакалку и играла в мяч. Антошкой Оля, как видно, не очень интересовалась, зато Аглае с Зинкой ужасно хотелось их познакомить.
А Дудкин как раз этого и боялся. Он даже не выходил во двор, когда видел там наших девчонок в обществе Оли. Если же родители посылали его в магазин, он сначала затаивался в подъезде, выбирая подходящий момент, затем выскакивал и летел к воротам с такой скоростью, что не видно было ни пяток его, ни локтей.
Глашка с Зинкой все-таки засекали Дудкина и бросались ему наперерез. Погоня каждый раз была упорной, большой двор оглашался воплями:
— Антошка, погоди-и-и!
— Антошка, чего скажу-у-у!
— Да ну ладно вам! — хрипел на бегу Дудкин. — Ну некогда мне! Да ну отстаньте вы!
Однажды, когда девчонки вернулись после очередной погони, Оля тихо заметила:
— Все-таки он какой-то странный, этот Антон.
— Чего — странный? Почему? — насторожилась Зинаида.