— Остроумный человек, — согласилась Оля.
— Обязательно познакомьте нас с ним, — сказала Вера Федоровна. — Оля! Да ведь с такими острословами ты просто можешь светский салон открыть!
— Интересно будет познакомиться, — без всякого выражения проговорила Оля.
На следующее утро, сидя за завтраком, я услышал, как Аглая и Зинаида надрываются во дворе:
— Антошка! Дудкин! Антошка, выйди скорей!
Я появился во дворе в ту минуту, когда туда вышел Антон. Девчонки так и налетели на него. Приплясывая от возбуждения, они рассказывали, какой вчера получился разговор и как понравились Вере Федоровне и ее внучке все Антошкины изречения.
— Она знаешь что про тебя сказала? Что ты очень интересный человек! — сообщила Зинаида. — Во как!
— Кто сказал? — вертел головой Антон.
— Да ну Двинская! — кипятилась Аглая. — Так прямо и говорит: «Это, говорит, наверное, исключительно интересный человек! Мне прямо, говорит, оч-чень, оч-чень хочется с ним познакомиться!»
— С кем познакомиться?
— Тьфу! Да у тебя в голове мозги или что? С тобой ей хочется познакомиться! С тобой!
— Кому?
— Господи!.. Ну Двинской! Артистке! Заслуженной!
— Глашк! Погоди! — перебила Зинаида. — И Оля эта… она тоже хочет с ним познакомиться. Она так и сказала: «Это очень интересный человек!»
— Нет, Зинка, ну что ты путаешь! Она «интересный» не говорила!
— Ага! Верно, не говорила! Она сказала, что ты очень… этот… остроумный человек, и потом говорит: «Я тоже… это… Я ужасно, с большим удовольствием с ним познакомлюсь». Они из-за тебя какой-то салон даже открывать собираются!
— Выставку, что ли!..
— Не… какой-то другой… светский какой-то.
— Да ну вас! Дуры психованные! — вдруг обозлился Дудкин и ушел домой.
Как видно, он подумал, что его разыгрывают. После этого девчонки, наверное, полчаса завывали у него под окном: «Анто-о-ошка! Ну на мину-у-уточку! Ну вы-ыйди!»
Но Дудкин так и не вышел к ним.
Зато после обеда он явился ко мне. Вид у него был серьезный, озабоченный.
— Ты чего делаешь? Ты один?
— Один. А что?
— Так…
Мы прошли в комнату. Насупив брови, Антон заложил руки за спину и уставился на меня исподлобья.
— Слушай!.. Это правда, чего девчонки говорили?
— Правда, — ответил я.
Антошка еще больше насупился.
— И значит, эта Двинская так и сказала, что я… ну, это… ну… остроумный?