Сокровища медного свитка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Мне очень приятно узнать, что благодаря переводу на русский язык моя книга приобретает еще более широкую аудиторию. [Медный свиток может многое поведать специалистам самых различных областей науки — филологии, археологии, истории и истории религии. Но и неспециалисту будет интересно прочитать повесть о зарытых сокровищах и давно исчезнувших богатствах второго иудейского храма. Быть может, перелистывая страницы книги, мои новые читатели испытают легкое волнение — и тогда они хотя бы отчасти разделят то возбуждение, каким я был охвачен в дни раскрытия и расшифровки свитка. Но не исключено, что, размышляя над некоторыми из многочисленных вопросов, поставленных этим единственным в своем роде документом, они проникнутся тем духом любознательности, который только и движет любым подлинным исследованием.

МЕДНЫЙ СВИТОК И ЕГО ИЗУЧЕНИЕ

27 октября 1965 г. газета «Ленинградская правда» сообщила, что во время работ по реконструкции Гостиного двора в полу одного из магазинов был обнаружен тайник, в котором находилось восемь слитков золота 900-й пробы весом около 128 кг. Сразу же возник вопрос: кому принадлежал этот тайник с кладом? Когда и при каких обстоятельствах золото было спрятано в тайнике?

Как пишет газета, «золото было обнаружено в помещении № 87, где до начала реконструкции находился магазин по продаже тюля. Как оно туда попало? В редакционной библиотеке оказался справочник «Весь Петербург» за 1911 год. По нему без труда удалось установить, что в помещениях № 85, 86, 87 до революции размещался ювелирный магазин И. Е. Морозова — один из крупнейших в тогдашней столице России. Остается только гадать, кто, когда и зачем замуровал в пол такое богатство»[1]. Казалось бы, решить эту загадку не составляло труда. Однако комментировавший находку специалист пробирного надзора Министерства финансов СССР заявил: «Читателей также интересует, кому могло принадлежать золото. Самое первое предположение — конечно, ювелиру, который держал здесь до революции магазин. Однако размеры этого магазина, занимавшего в Гостином дворе три помещения подряд (№ 85, 86, 87), дают основание считать, что его владелец был настолько богатым человеком, что для него даже такое количество золота не было большим достоянием, поэтому вряд ли бы он стал замуровывать его в пол. Может быть, это тайник более поздних времен? Сколько лет могли пролежать слитки под полом? Но золото тем и ценится, что не поддается воздействию времени, и внешность слитков ничего не говорит об их возрасте. Словом, прежде чем дать ответ, предстоит головоломку…»[2].

К счастью для науки, у побережья пока что найдены не древние тайники с золотом и серебром, золотыми и серебряными сосудами (неизвестно, существуют ли они в природе и будут ли когда-либо обнаружены), а лишь выгравированная на медных таблицах, свернутых в свиток, инвентарная опись 60 баснословных кладов. «К счастью» потому, что сухая инвентарная опись, выгравированная на меди и зарытая 1900 лет назад у входа в одну из пещер Иудейской пустыни, несравненно ценнее для исторической науки, чем любые клады золота и серебра. Зато и головоломок, связанных с вопросами: кто, когда и с какой целью начертал эту опись, отражает ли она реальный факт укрытия этих кладов или является плодом воображения, — несравненно больше, чем в случае с находкой тайника с золотом в Гостином дворе.

И не удивительно, что в науке высказываются различные, часто взаимоисключающие гипотезы, которые пытаются объяснить характер и историю этого странного и, пожалуй, наиболее загадочного документа кумранских находок. Так как профессор Джон Аллегро, увлеченный собственной гипотезой, в своей книге ничего не говорит о существующих в науке контроверзах, мы считаем небезынтересным вкратце рассказать о них читателям.

Первым ученым, определявшим характер этого документа, был Карл Кун. Внимательно рассматривая медный свиток, который покоился под стеклом витрины (дотрагиваться до него руками было опасно и не разрешалось), Кун расшифровал ряд знаков и слов, проступивших в результате вдавливания металла при гравировке текста. Отдельные слова, которые удалось прочесть Куну: «копай»… «столько-то локтей»… «серебро», — дали ему основание заключить, что медный свиток представляет собой инвентарную опись зарытых в землю сокровищ. Эта догадка известного немецкого семитолога и библеиста блестяще подтвердилась впоследствии, когда свиток был развернут, вернее, распилен и прочтен.

А вот попытка Куна интерпретировать этот документ оказалась не совсем удачной. По мнению Куна, высказанному еще до прочтения свитка, он представляет собой опись богатств, принадлежавших Кумранской общине ессеев[3]. Эта гипотеза вызывает справедливые возражения. Обладание несметными богатствами не вяжется с социальной программой, а также идеологией Кумранской общины, которая обличала богатство и превозносила бедность, гордо именовала себя «общиной бедных» и уповала на те будущие времена, когда бедным достанется наследие богатых. Следует вспомнить также, как ожесточенно обличали кумраниты храмовых священников, скопивших большие богатства. Даже если считать, что кумраниты осуждали храмовое священство лишь за добро, добытое нечестивым образом, все же остается неразрешимым вопрос об источниках этого богатства, если бы оно принадлежало кумранитам. Далее, как выяснилось из текста медного свитка, большинство топографических ориентиров связаны с местами, прилегающими к храмовой территории, где кумраниты не могли чувствовать себя хозяевами. Все это говорит в пользу того, что Кумранская община не имела никакого отношения к описи зарытых сокровищ[4].

Кун выдвинул также альтернативное предположение, что медный свиток содержит опись реальных сокровищ второго храма, переданную на хранение ессеям[5]. Возражая против второй гипотезы Куна, А. Дюпон-Соммер продолжает решительно поддерживать его первую гипотезу о кумранском происхождении свитка, содержащего опись богатств Кумранской общины[6].

He было недостатка и в других гипотезах. Их можно разделить на три группы, в каждой из которых (имеются свои варианты и нюансы.

С. Рот, последовательно отстаивающий свой взгляд на зелотское происхождение кумранских рукописей, приписал зелотам также создание медного свитка. По мнению С. Рота, высказанному им в 1957 г., медный свиток — инвентарная опись храмовых сокровищ, спрятанных зелотами в ходе антиримской войны 66–73 гг.[7]. Дж. Аллегро, который еще в 1956 г. исходил из принадлежности сокровищ Кумранской секте[8], впоследствии «стал разделять гипотезу Рота, и настоящая его книга целиком посвящена обоснованию и развитию именно этой идеи.

Дж. Аллегро настолько уверовал в реальное существование спрятанных зелотами сокровищ, а также в правильность своих отождествлений топографических ориентиров, перечисленных в медном свитке, что организовал на средства, выделенные газетой «Дейли Мейл», две небольшие археологические экспедиции (декабрь 1959 — январь 1960 и апрель 1960 г.) для отыскания некоторых из — указанных в свитке мест хранения, которые он локализовал в Хирбет-Кумране, на территории главного строения Кумранской общины, и в некрополе долины Кедрона. В задачу экспедиции входило обнаружить хотя бы один шли два наиболее «уязвимых» пункта хранения кладов на территории Хирбет-Кумрана, описать и сфотографировать их. При помощи новейших типов миноискателей и приборов, обнаруживающих в земле не только металл, но и керамику из парамагнетической глины, Аллегро надеялся отыскать зарытые в земле сокровища. Результаты экспедиции нельзя считать сколько-нибудь обнадеживающими. В ходе обследования на территории Хирбет-Кумрана были обнаружены лишь глиняные горшки с остатками сакральной трапезы, а в кумранской трапезной — печь с черепками и костями животных[9]. Никаких монет и слитков благородного металла экспедиция не нашла. Однако, по мнению Аллегро, клады серебряных монет, найденные экспедициями Р. де Во в центральном строении Кумрана[10], являются частью сокровищ, упоминаемых в медном свитке. Это предположение остается пока недоказанным.

Среди исследователей наиболее распространено мнение, что медный свиток — не инвентарная опись зарытых сокровищ, а плод воображения его создателей, отражение легенды об укрытых храмовых сокровищах, спасенных от завоевателей. Эта гипотеза имеет много оттенков и отличий, подчас весьма существенных. Родоначальниками ее можно считать известного археолога Р. де Во, под руководством которого был обнаружен и выкопан медный свиток, и Ж. Милика, участника этой экспедиции. По мнению Р. де Во, медный свиток был зарыт у входа в третью кумранскую пещеру около 100 г. н. э[11].

В 1957 г. С. Мувинкель высказал предположение, что медный свиток принадлежит к апокрифическим произведениям и представляет собой опись мнимых сокровищ первого храма, якобы укрытых до завоевания Иерусалима Навуходоносором в 586 г. до н. э.[12]. Поддерживая точку зрения С. Мувинкеля и Милика, Л. Зильберман приводит любопытный каббалистический текст из «Mesek-het Kelim shel Bet ha-Midrash», в котором говорится, что опись спрятанных храмовых сокровищ начертана на Медной таблице (lûâh) nëhôset)[13]. Ф. Кросс также исходит из фольклорного характера документа, в котором, по его мнению, отражена традиция о легендарных богатствах Соломонова храма. Палеографический анализ текста приводит Кросса к выводу, что текст составлен между 25–75 гг.[14].

Гипотезу о фольклорно-апокрифическом характере медного свитка развил в ряде своих работ Ж. Милик[15]. По мнению Ж. Милика, медный свиток — письменная фиксация апокрифической традиции о богатствах храма[16]. Запись сделана в период между двумя восстаниями иудеев, т. е. между 70 и 130 гг. По палеографическим? соображениям Ж. Милик датирует свиток периодом между 30 и 130 гг., однако предпочтение отдает второй половине I в. н. э. По мнению Ж. Милика, медный свиток — свидетельство мессианистских верований, распространенных после разрушения храма. Ключ для понимания — этой описи надо искать в народной вере в будущую реставрацию храма мессией. Храм разрушен не чужеземцами, а по воле бога ангелами, которые спасли и спрятали храмовые сосуды и драгоценности в ожидании Ильи-пророка. Свиток написан не ессеями, а полуграмотным, быть может даже психически неполноценным человеком, одинаково плохо владевшим литературными формами классического еврейского, мишнаитского и арамейского языков. Основное значение свитка, помимо отражения в нем мессианистских чаяний, в том, что это памятник живого, разговорного еврейско-мишнаитского диалекта долины Иордана I в. н. э. с обильной примесью арамеизмов. Таким образом, по мнению Ж. Милика, этот памятник представляет значительный интерес для истории еврейского языка, его лексики и палеографии, а также топографии древней Палестины.

Но почему легенда о несметных храмовых сокровищах облечена в форму столь прозаической, инвентарной описи? Почему в этой описи отсутствует не только заглавие, но даже краткое вступление или заключение? Почему эту легенду записал «полуобразованный писец», «человек с причудами» («а semiliterate scribe»; «perhaps the work of a krank»)?[17]. И зачем ему понадобилась столь трудоемкая гравировка на таком дорогостоящем материале, как тончайшие медные листы? Только ли причудой это следует объяснять? На эти и подобные им вопросы сторонники фольклорно-апокрифической гипотезы убедительных ответов пока не дали. Ван дер Плуг высказал предположение, что медные листы были первоначально предназначены для другой цели, но, когда римляне осадили Иерусалим, некто использовал эти листы для записи на них текста в надежде на то, что он введет в заблуждение римлян, если эти листы попадутся им в руки[18]. Но в таком случае почему этот свиток оказался зарытым в районе Кумрана и почему другой экземпляр этого свитка, как об этом говорится в тексте, был зарыт в другом месте? Позднее Ван дер Плуг писал: «У меня создалось впечатление, что гипотеза Милика является наилучшей из всех предложенных до сих пор для объяснения загадки текста медного свитка»[19].

Третья гипотеза была выдвинута Е. Лаперуза[20] и подробно развита в специальной монографии Б. Лурье[21]. По мнению названных авторов, медный свиток составлен в период восстания Бар-Кохбы (132–135 гг.). Если Е. Лаперуза допускает такую возможность в качестве альтернативы к гипотезе о кумранском происхождении этой описи, то, по категорически высказанному мнению Б. Лурье, свиток отражает реальный факт укрытия сохранившихся храмовых сосудов и собранных в диаспоре средств для отстроенного (? И. А.) Бар-Кохбой храма. Это более чем спорное предположение, насколько я могу теперь судить, не находит подтверждений в самом тексте.

Можно еще указать на гипотезу К. Ренгсторфа, согласно которой медный свиток, как и все кумранские рукописи, является частью храмовой библиотеки, укрытой в кумранских пещерах[22].

Таковы основные гипотезы, выдвинутые в науке для объяснения характера и истории медного свитка. Разнообразие этих гипотез и их противоречивый характер свидетельствует о том, что в тексте отсутствуют или еще не выявлены достаточно определенные и прочные критерии для достоверного решения загадки медного свитка. Это подводит нас к вопросу о состоянии изучения самого текста.

Впервые полный перевод текста медного свитка с развернутым топографическим комментарием был издан Ж. Миликом в 1959 г.[23]. В 1960 г. появилось настоящее издание Дж. Аллегро[24]. В 1962 г. опубликовано официальное издание Ж. Милика[25]. Помимо транслитерации и перевода это издание содержит обширное исследование палеографии, орфографии, языка, лексики и топографии. Наконец, в 1963 г. вышла в свет названная выше монография Б. Лурье.

Эти три издания текста представляют три рассмотренные выше основные гипотезы его истолкования. Чтение и перевод текста значительно расходятся друг с другом. Приведем несколько примеров:

VIII, 1–3. Дж. Аллегро (№ 34, стр. 47; в настоящем издании стр. 43): (1) [bby(?)]6’»[26] sbdrk mzrb by[t] (2) ’wsr smyd h'twn (3) kly dm' wspryn 'l hklyù. Перевод: «В [водоотводной] трубе(?), которая на восточной тропинке к [С]окровищнице, что рядом с входом: сосуды для десятины и свитки меж кувшинов».

Ж. Милик (№ 35, стр. 292–293): (1) \b']m' sbdrk mzrb byt (2) 'hsr smzrh 'fyzr (3) kly dm' wspryn Ί tbs. Перевод: «[В акве]дуке, который (тянется вдоль) дороги к востоку от Бейт Хацор, к востоку от Хацор находится сосуд для благовоний и книги. Не присваивай (их) себе!»[27].

Б. Лурье (№ 34, стр. 98): [b’]m' sbdrk mzrfo byt ’wsr smzrb h't'wn (3) kly dm' wspryn Ί hklyn. Перевод: «В канале, который по восточной дороге (ведет к) амбару, к востоку от входа, сосуды для десятины и книги внутри сосудов».

X, 17—XI, 1. Дж. Аллегро (№ 51, стр. 51–53, в настоящем издании стр. 47–49): (17) […]h b’rb't (1) rngstw'-wtyh bkly dm' btkn ’slm. Перевод: «[В…], в его четырех внутренних угловых опорах сосуды для десятины, (и) внутри их монеты с изображениями»[28].

Ж. Милик (№ 52, стр. 295–297): (17) [b…]/t b’rb't (1) mqsw',wt zhb kly dm'[29]. Перевод: <<[B…], в четырех углах: золото (и) сосуды для благовония».

Б. Лурье (№ 50, стр. 117): b’rb't mqçw'wtyh bklydm' btkn dm. Перевод: «В четырех ее (двора Рахили?) углах, в сосудах для приношений (спрятаны) монеты с изображением (Цезаря)».

Приведем еще примеры отдельных разночтений в трех указанных изданиях.

В IV, 6 Аллегро (№ 18, стр. 39, в настоящем издании стр. 35) читает: byn sny hbdyn — «Между двумя давильными прессами для масла(?)»[30]; Милик (№ 19, стр. 288): byn sny hbynyn — «между двумя тамарисками»; Лурье (№ 18, стр. 81): byn sny hbtyn — «между двумя домами».

[1] «Ленинградская правда», 27.Х.1965.

[2] Там же, 28.Х. 1965.

[3] К. О. Kuhn, Les rouleaux de cuivre de Qumrân, — «Revue biblique», LXI, 1954, pp. 193–205.

[4] Cp. S. Schreiden, Les énigmes des manuscrits de la Mer Morte, Wetteren, 1961, p. 281; И. Д. Амусин, Находка y Мертвого моря, Μ., 1964, стр. 19–20.

[5] К. О. Kuhn, Bericht über neue Qumränfunde und über die Öffnung der Kupferrollen, — «Theologische Literaturzeitung», Jg. 81, 1956, S. 541–546.

[6] A. Dupont-Sommer, Les rouleaux de cuivre trouvés à Qumrûn, — «Revue de l’histoire de religion», CLI, 1957, № 1, pp. 22–35; его же, Les écrits esseniens décoverts près de la Mer Morte, Paris, 19643, pp. 393–404.

[7] C. Roth, A Solution to the Mystery of the ScrolIs, — ₽ «Commentary», XXIV, 1957, № 4, p. 323.

[8] J. Μ. Allegro, The Deal Sea Scrolls, Penguin Books, London, 1956, p. 184.

[9] J. Μ. Allegro, The Dead Sea Treasure Sites, — «The New Scientist», 1960, 24 November, pp. 1395–1397.

[10] См. И. Д. Амусин, Рукописи. Мертвого моря, Μ., 1960, стр. 68–72.

[11] H R. de Vaux, Communiqué relatif aux rouleaux de cuivre découverts en 1952 en 3Q, — «Comptes-Rendus des Séances de l’Académie des Inscriptions et Belles Lettres», Paris, 1956, pp. 224–225; его же, L’Archéologie et les manuscrits de la Mer Morte, Paris, 1956, pp. 83–84.

[12] S. Mowinkel, The Copper Scroll — An Apocryphon? — «Journal of Biblical Literature», LXXVI, 1957, № 4, pp. 261–265. Ср. F. Μ. Cross, The Ancient Library of Qumran and Modern Biblical Studies, New York, 1958, № 4, pp. 16–18.

[13] L. H. Silberman, A Note on the Copper Scroll, — «Vêtus Testamentum», X, 1960, № l·, pp. 77–79. Ту же мысль, но с некоторыми вариациями, развивает и Гастер. (См. T. Н. Caster, The Dead Sea Scriptures in english translation, revised and enlarged edition, New York, 1964, pp-. 382–385.)

[14] См. F. Μ. Cross, Excursus on the Palaeographical Dating of the Copper Document, Discoveries in the Judaean Desert. III, Oxford, 1962, pp. 217–221 (далее — DJD III).

[15] J. T. Milik, The Copper Document from Cave III, Qumran, — «The Biblical Archaeologist», XIX, 1956, № 3, pp. 60–64; его же, Ten Years of Discovery in the Wilderness of Judaea, London, 1959, pp. 42–43; Le rouleau de cuivre de Qumrân (3Q15)— «Revue biblique», 66, 1959, № 3, pp. 321–357; J. Jeremias et T. Milik, Remarques sur le rouleau de cuivre de Qumrân, — «Revue biblique», 67, 1960, № 2, pp. 220–223. См. особенно официальное; издание текста медного свитка и его исследование в DJD III, о ί котором речь будет ниже (прим. 25).

[16] В качестве примера подобного фольклора Ж. Милик указывает на изданную в Каире в 1907 г. книгу А. В. Kamil, Book I of Burled Pearls and Hidden Treasures (J. T. Milik, Ten ί Years of Discovery in the Wilderness of Judaea, London, 1959, I PP. 42–43).

[17] J. T. Milik, The Copper Document…, p. 61.

[18] См. J. van der Ploeg, The Excavations at Qamran. A Survey of the Judaean Brotherhood and Its Ideas, London — New York — Toronto, 1958, p. 183.

[19] Cm. J. van der Ploeg, [рец. на DJD III] в «Revue biblique», 70, 1963, № 4, p. 599.

[20] E. Μ. Laperrousaz, Les manuscrits de la Mer Morte, «Que sais Je?», Paris, 1961 (цит. по пер. на иврит Авиноама Хайми, Megilloth yam ha-melach, Jerusalem, 1965, pp. 53–57); его же, Remarques sur l'origine des rouleaux de cuivre découverts dans la grotte 3, de Qumrân, — «Revue de l’histoire de religions», t· CLIX, 1961, № 2, pp. 157–172.

[21] B. S. Lurje, Megillat ha-nehoset mimmidbar Yehuda, Jerusalem, 1963 (иврит).

[22] См. К. H. Rengstorf, Hirbet Qumrân und die Bibliothek vom Toten Meer (Studio, Delitzschiana, 5), Stuttgart, 1950.

[23] J. T. Milik, Le rouleau cuivre de Qumrân (3Q15). Traduktion et commentaire topographique, — «Revue biblique», 66, 1959, № 3, pp. 321–357. Параллельный английский перевод был опубликован Ж. Миликом в 1930 г. в Иордании: The Copper Document from Cave III of Qumran. Translation and Commentary, — «Annual of the Department of Antiquités of Jordan», IV–V, 1960, pp. 137–155. Английский перевод четырех пунктов этого текста (I, 6–8; II, 10;— 12; XI, 1–4 и ХИ, 10–13) был опубликован Миликом в 1956 г. в указанной выше (см. прим. 15) статье.

[24] Весьма трудно объяснить причину того странного обстоятельства, что Аллегро на протяжении всей монографии ни разу не упоминает своих предшественников по изданию и интерпретации этого документа. По-видимому, этим следует объяснить полное игнорирование Миликом издания Аллегро?

[25] J. T. Milik, Le rouleau de cuivre 'provenant de la Grotte 3Q (3Q15)—«Les «Petites Grottes» de Qumrân. DJD III», Oxford, 1962, pp. 199–302.

[26] Курсивом обозначены разночтения.

[27] В 1959 г. («Revue Biblique», 66, № 3, р. 326) Милик переводил: «не раздави (их)» (Ne (les) foule pas!).

[28] В 1964 г. Аллегро перевел слова btkn ’slm — «расположенные бок о бок» — «arranged side by side (?)». См. J. Allegro, The Treasure of the Copper Scroll, New York, 1964, p. 26.

[29] Следующие два слова: btkn ’çlm Милик относит к началу пункта 53 (52 у Аллегро и 51 у Лурье).

[30] В 1964 г. Аллегро перевел: «Между двумя строениями (?)».