Нерлих Г. ... а Ганг течет дальше: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кашмир ставит перед Индией не только политические, но и транспортные проблемы. Новое шоссе через перевал и километровый тоннель, проложенный в горах одной немецкой фирмой, внесли незначительные изменения в карту путей сообщения штата, страдающего от бездорожья. Самое быстрое средство сообщения со Сринагаром — это самолет. Поездка на автомобиле продолжительна и опасна. Долины Кашмира открываются лишь в сторону Пакистана, туда текут и реки, которые впадают в Инд — могучий моток, несущий с собой плодородие. Такое же направление имеет старая автомобильная трасса и единственная железнодорожная линия, связывавшая Кашмир с Индией. Но сейчас она обрывается у Амритсара в густых тропических зарослях, а ржавчина на рельсах свидетельствует о том, что последний поезд прошел по ним много-много лет назад. С тех пор наземная связь осуществляется только посредством грузовиков, с трудом преодолевающих перевалы.

О соглашении с Пакистаном на право проезда по его территории нечего и думать. Правящие круги Пакистана хотят не переговоров, а Кашмира. Они вооружаются, закупая в США огромное количество оружия. Это, разумеется, ничуть не способствует увеличению доверия индийцев к их бряцающему оружием соседу и еще более осложняет окончательное решение кашмирского вопроса.

С Банихальского перевала нам открылся прекрасный вид на широкую долину Сринагара. Поворотов на пути становилось все меньше, а лабиринт извилин превратился, к нашей радости, в широкое шоссе, где впервые за много дней мы с наслаждением превысили дозволенную скорость в 60 километров. Мимо промелькнули тополя, прямые, как свечи, похожие на древки знамен; они окаймляли всю дорогу, словно выстроенный в честь путников почетный караул.

Уже скрылись из виду оставленные позади фруктовые сады с яблоневыми, грушевыми и персиковыми деревьями и — показались смутные очертания покосившихся серых зданий Сринагара. Мы очутились в краю, который климатом и ландшафтом во многом напоминает Германию.

Шикары и заснеженные горы

Сринагар — это Венеция Северной Индии, город озер, каналов и подвесных мостов. Жители «святого» (сри — святой, нагар — город), но вместе с тем грязного города живут не только у воды, но буквально на воде, где домами им служат тысячи лодок, отличающихся друг от друга в зависимости от кошелька владельца бóльшими или меньшими удобствами (последнее, впрочем, несравненно чаще). Прохладная сырость, очевидно, как магнит, притягивает к себе кашмирцев — даже те, кто не живет в лодках, селятся как можно ближе к берегам богатого бухтами продолговатого озера Вулар или змеевидной реки Джелам.

Реки и озера — источник существования и центр всей жизни города. Они дают рыбу, позволяют удовлетворить гигиенические потребности населения, служат путями сообщения и клоакой Сринагара. Но для нас вода вначале оказалась препятствием — мы с машиной и вещами стояли на берегу, а наш плавучий отель «Нью шабаш» покачивался на волнах. На помощь пришла узкая, похожая на гондолу, шикара — одна из тех типично кашмирских плоскодонок, что стрелой скользят по воде. Устроившись в ней со всеми удобствами, какие обещала заманчивая надпись на ее борту «Все места мягкие», мы, поглощенные новыми и интересными впечатлениями, вскоре забыли об осложнениях при переправе.

В этом была немалая заслуга Джума Колу — хозяина нашего отеля, человека с пышными усами, никогда не расстававшегося с барашковой шапкой. Печь в салоне, обставленном, к нашему удивлению, мягкой мебелью, излучала приятное тепло, в столовой нас ожидал аппетитно пахнувший ужин, а в спальне — мягкие пуховые постели. «Нью шабаш» не имеет ничего общего с примитивными домами-лодками Кашмира. Он рассчитан исключительно на приезжих и является приятной неожиданностью в горном захолустье, совершенно лишенном удобств.

Конечно, такие звучные названия отелей, как «Плавучий дворец», «Королева роз», «Небесные покои», «Цветущее великолепие», «Великий огнедышащий», не следует понимать буквально. Это дань, с одной стороны, любви кашмирцев к цветистым выражениям, с другой — их деловитости, направленной на привлечение клиентов.

Кашмир — идеальный край для туристов, где можно отдыхать в плавучем отеле, охотиться на медведей и серн а горах, кататься в гондолах по неподвижной глади озера и даже заниматься зимним спортом. Из года в год сюда съезжаются десятки тысяч людей: иностранцы, чтобы познакомиться с многообразной кашмирской природой, индийские дельцы и аристократы, чтобы отвлечься от однообразия будней, европейцы, осевшие в Индии, чтобы скрыться от безжалостных лучей тропического солнца и насладиться прохладой.

Обслуживают в Сринагаре великолепно. Город существует за счет туристов, и целая армия кашмирцев готова удовлетворить любое их желание или прямо-таки гипнотической силой внушить им его. Это — профессия местных жителей, она их кормит, и, иссякни вдруг поток иностранцев, нелегко пришлось бы торговцу сувенирами или шелковыми тканями. Поэтому каждого приезжего окружают трогательным вниманием, особенно в это время года, когда мало желающих ехать на холодный север. Но с апреля по сентябрь в Индии наступает жара, а в Кашмире — разгар сезона, и номера в плавучих гостиницах можно заказать только за много недель вперед.

Трудно представить себе жизнь обитателей лодок-домов без шикар. Они заменяют им автомобили, лошадей и велосипеды; к их услугам прибегают и кашмирские торговцы. Последние — совершенно особая категория представителей этой профессии. Едва только путешественник поставит на пол чемодан, как торговцы приступают к длительной осаде дома, где он остановился, причем действуют они сплоченной когортой и особым тактом и скромностью не отличаются. Они ведут наступление целыми толпами и любыми способами добиваются одного — поставить ногу на край плавучего дома.

Когда я решительно заявил, что ничего не собираюсь покупать, это только подстегнуло их торговый азарт и побудило перейти в лобовую атаку. Я и опомниться не успел, как первый из них уже вскочил в лодку, уселся, как ни в чем не бывало, на пол салона и преспокойно разложил передо мной изделия из папье-маше. Я пытался было остановить его отчаянными возгласами: «Ничего не покупаю!», но они не оказали на него ни малейше. го воздействия. Напротив, он совал мне под нос один предмет за другим — красиво расписанные вазы, тарелки, горшки, зеркала и щетки, не переставая объявлять их стоимость.

Я взмолился о помощи. Но Джума Колу не нашел ничего лучшего, как произнести: «Это Джаффа Али, самый знаменитый художник Сринагара. Вам надо будет как-нибудь осмотреть его мастерскую. Он, между прочим, владеет секретами древнеперсидских живописцев, привезенными в Кашмир его предками. Многие пробовали силы в атом искусстве, но еще никому не удавалось превзойти Джаффу Али». Теперь я знал: от моего хозяина сочувствия не дождешься. Позднее даже выяснилось, что он был другом художника и специально пригласил его ко мне.

Только когда я купил тарелку с мотивами из древнеперсидских сказаний, Джаффа Али покинул отель, бросив на своих неудачливых коллег победоносный взгляд и не забыв пригласить меня посетить его мастерскую. Но было наивно думать, что это могло успокоить разгоревшиеся страсти, — наоборот, моя покупка подействовала, как удар палки по муравейнику. Все, кто мог передвигаться, то есть все, кто имел лодку, с удвоенной силой атаковали меня, и на каждом исполненном решимости лице я мог прочесть:

«Ага! Он малодушен, упорством его можно принудить к покупке. Не дадим же ему ускользнуть!»

Я поклялся не удостаивать торговцев ни единым взглядом и запер за собой дверь, но чувствовал себя, как в осажденной крепости. Мои преследователи кружились вокруг, высаживались на веранду, заглядывали в окна, жестикулировали, кричали, старались знаками привлечь к себе внимание. Самый отважный залез на крышу дома, и я начал опасаться, как бы он не вытащил печную трубу, чтобы спустить свои ткани в комнату! Тут даже терпение Джума Колу лопнуло, и он предпринял решительные действия. Но, как можно было заключить по его ругательствам, возмущался он вовсе не нападением на его крышу, а тем, что не получил от торговца причитающиеся ему 10 процентов. Тем самым было нарушено обязательство, почитаемое более священным, чем посещение храма или мечети, и, естественно, Джума Колу не мог оставаться спокойным. Он запретил взобравшемуся на крышу нарушителю закона переступать порог его дома, хотя тот поспешил вручить ему мзду.

О магическом воздействии 10 процентов можно было бы написать отдельную книгу. Вам рекомендуют отель или способствуют в получении напрокат автомобиля, покупают билет на самолет или отправляют чемодан, помогают приобрести сувенир или выбрать туристское бюро — все это делается во имя 10 процентов. Неписаный, но свято соблюдаемый закон. Человек, который его нарушит и откажется от уплатят, будет бойкотироваться посредниками, выступающими в таких случаях с завидным единодушием, до тех пор пока отступник не проявит полного смирения.

Многие специалисты-посредники, подвизающиеся на ниве туризма, имеют даже собственный текущий счет в магазинах подарков или у ювелиров. Как только они уговорят какого-нибудь иностранца купить украшение стоимостью в 3 тысячи рупий, их счет автоматически увеличивается на 300 рупий. Что же удивительного, если гид с месячным окладом в 150 рупий считает свою профессию весьма прибыльной?

Вечером мой покой снова был нарушен. На этот раз явился Джума Колу в сопровождении портного с многочисленными образцами материй под мышкой и объявил:

— Я пригласил лучшего портного города господина Айярда. Вряд ли вы сможете обойтись в наших краях тонкими летними брюками. Господин Айярд выполнит заказы за один день, причем лучше и дешевле других. Подумайте о своем здоровье. Ведь послезавтра вы собираетесь в горы, а там очень холодно.

Я заказал костюм, но, признаться, думал при этом не столько о своем здоровье, сколько о причитающихся Джума Колу 10 процентах, а он радовался сделке, кажется, больше, чем сам портной.

Поездка по озеру на шикаре оказалась чудесной. Пестрые узоры балдахина уводили мысли в волшебный мир Шахразады, а кристально прозрачная горная вода сверкала подобно огромному драгоценному камню из сокровищницы сказочного короля. В это время года белоснежные водяные лилии не цветут, и поэтому горные вершины казались еще более белыми и вызывали желание подняться к вечным снегам. Там испарения долины смешивались с причудливыми облаками, образуя пелену тумана, не дававшую взгляду проникать ввысь. Только поднявшись на высоту 4–5 тысяч метров, можно было окинуть взором весь Гималайский массив и ощутить безграничные просторы горного края.

На середине озера нам повстречались рыбаки. Бесшумно скользили их лодки, подгоняемые лишь легким ветерком и течением, сами же они, перегнувшись через борт, напряженно вглядывались в гладкую, как зеркало, воду. Вдруг просвистел гарпун — трезубец, укрепленный на длинной палке. В колышущемся переплетении растений, образующих своего рода подводный лес, который не позволяет ловить рыбу сетью или удочкой, рыбак обнаружил и поразил свою добычу.

С победным видом приблизился он к нам, хотя я знаками старался дать понять, что рыба нам не нужна. Да он и не рассчитывал продать ее. Кашмирец заметил, как я его фотографировал, а это было равносильно второму улову, приносящему наряду с выручкой от продажи рыбы гонорар за роль статиста. Тонкий знаток психологии туристов, он отказался от полрупии и отчалил от нашего борта лишь после того, как получил рупию. В разгар сезона он зарабатывал, позируя перед фотообъективом, намного больше, чем продажей рыбы. Хорошая «фотопогода» была для него важнее, чем благоприятное для рыбной ловли время.

«Плавучий» Сринагар не имеет вековых традиций. Дома-лодки были завезены сюда англичанами всего лишь при жизни прошлого поколения, но очень скоро покорили сердца жителей и завоевали водные просторы кашмирской долины. Иностранцев привлекала романтичность лодок, они находили в них нечто типично кашмирское, местные же жители оценивали их в первую очередь за практические преимущества, так как могли, не имея земли, обзавестись собственным домом.

В стороне от плавучих отелей-люкс, предназначенных для отечественной и зарубежной аристократии. сгрудились на воде кварталы бедняков. Их не найти в путеводителях для туристов, и более или менее преуспевшие в жизни стыдливо отводят от них взоры. Серой обветшалой массой теснятся в бухте примитивные лодки с каютами. Здесь все покосилось, а сами обитатели жалких жилищ, крытых соломой и поддерживаемых многочисленными подпорками, пугливо избегают людей. Женские лица, время от времени появляющиеся в оконных проемах, исчезают, как только вдалеке показывается фигура иностранца. Мужчины угрюмо разъезжают на шикарах в поисках работы, и только дети, еще не осознавшие тяжести своего положения, беззаботно играют в лодках. Плавучие трущобы — настоящий кошмар Сринагара.

Причины нищеты населения коренятся в хозяйственном положении штата. Кашмир беден — беден плодородными почвами, предприятиями и разрабатываемыми природными ресурсами. Существующие месторождения бурого угля и руды не разрабатываются, значительные запасы водной энергии не используются. Промышленности в современном понятии этого слова до сего времени нет, и все те изделия, которые не могут производиться кустарным способом, ввозятся в Кашмир по скверным дорогам. В узких долинах произрастают рис (педди) плохого и малоурожайного сорта, маис, картофель, овощи и фрукты. На каменистых склонах пасутся козы и овцы — они дают Кашмиру шерсть и мясо. Но сельскохозяйственных продуктов не хватает даже для удовлетворения потребности населения.

Только шелковые ткани и ремесленные изделия составляют актив внешней торговли Кашмира. Наряду с Китаем и Японией он один из крупнейших производителей шелка в мире. Кроме того, кашмирцы искусные кустари, среди них несчетное множество опытных и неутомимых мастеров, которые обрабатывают серебро и медь, ткут ковры и платки, вышивают шали и сари, вырезают из черного и розового дерева хозяйственные сосуды и художественные статуэтки. Все эти вещи могут интересовать только любителей, они не всегда находят покупателей, ибо не выдерживают конкуренции заграничной машинной продукции. Поэтому туризм, являющийся неиссякаемым источником доходов края, ценен еще и тем, что дает возможность многочисленным ремесленникам сбывать свои изделия.

Многовековые культурные связи соединяют Индию и Кашмир. У них общие торговые интересы, установившиеся еще во времена Великого Могола Акбара, когда Кашмир входил в состав Индийской империи. Не удивительно, что, хотя 80 процентов населения Кашмира составляют мусульмане, лишь немногие его жители выступили за присоединение к Пакистану. Кашмирцы надеялись на хозяйственную помощь Индии. И действительно, уже намечены планы экономического развития пятнадцатого штата. Предполагается начать добычу полезных ископаемых, исследовать возможности разработки залежей бурого угля, перегородить плотинами горные реки, заставив их производить электроэнергию и орошать поля. Благодаря развитию промышленности независимость Кашмира упрочится, а безработные получат наконец работу.