– В таком случае, чтобы она и дальше могла находиться под защитой, вы не могли бы вернуть мне личное оружие, генерал? – спросил Григорий.
– Мой друг, я верну вам его, как только мои преданные ассасины осмотрят хутор. Это не из недоверия, а, скорее, в силу привычки. В наш жестокий век нужно быть начеку постоянно, и всеобщее доверие сейчас – не добродетель, а порок. Если б вы знали, сколько жизней потеряно безвозвратно из-за банальной доверительности – не меньше, чем из-за роковой потери бдительности. Даже я, тёртый калач, столкнулся с этим, доверившись… и чему?! Собственной системе наблюдения, опытным часовым и верным телохранителям! Что в итоге? Я потерял город, который должен был стоять вечно, как Рим! Вы спросите, какой урок я из этого извлёк? Простой и ясный – систему надо менять, обновлять и контролировать всеми доступными способами, не брезгуя ничем: ни кнутом ни пряником. Но чаще всего кнутом! Пусть сотрудники охраны почаще стучат и подставляют друг друга, ведь раньше я считал, что это ослабляет систему, подтачивает её на корню. Но оказалось, что подтачивало её другое, а именно – вера в людей и их ценность. Поверьте мне, мой дорогой, настоящую неоспоримую ценность имеют только вещи, драгоценности. Да хоть простая банка мясных консервов с не истёкшим сроком годности, и та имеет свою определённую цену. Люди дерутся за эту банку, когда доходят до крайности и даже убивают друг друга, ведь это вопрос выживания, не больше и не меньше. Так что уязвимость системы в её стабильности, чтобы не сказать архаичности, как бы парадоксально это вам не казалось.
Генерал повернулся было к выходу, как вдруг оглянулся и, указав на топоры на стене, с лукавой улыбкой сказал:
– Но вооружиться одним из этих холодных орудий я вам не запрещаю. В конце концов, это оружие против зомби, а не против людей, верно? Кстати, пока мы летели, я видел в степи несколько шатунов, направлявшихся прямиком сюда, и может так случиться, что скоро их станет в сотни раз больше. Если я не ошибаюсь, ближайший к моей бывшей крепости хутор – ваш.
«Час от часу не легче!» – подумал Рыжий, снимая со стены увесистый топор.
Параграф 11. Двойной удар.
Тандем является довольно слабым звеном, но это лучше, чем бороться с зомби в одиночку. Нанесите разъярённому агрессивному шатуну «двойной удар», действуя в тандеме с надёжным союзником. Вашим оружием в данном случае будут: карабин с одной стороны и остро заточенный топор – с другой. В то время как точное попадание пули из карабина вашего товарища ненадолго собьёт с толку злобного шатуна, мощь увесистого топора остановит его навсегда. Соблюдайте простую очередность: выстрел – удар топора, и вашему тандему всюду будет сопутствовать удача.
Импровизируйте, создавая при помощи крепкой изоленты и прочих подручных средств модернизированные орудия самообороны при встрече с зомби: двухконечные ножи, спаренные топоры и двойные катаны.
Шоссе, уводившее грузовик Настасьи далеко на север, теоретически должно было привести в большой, некогда миллионный город, где можно было найти не один гипермаркет из тех, что прежде поражали размахом покупателей, но прошло уже несколько часов, а дочь коменданта не увидела ещё ни одного даже покосившегося пригородного домишки. Степная полоса постепенно перешла в лесистые лощины, и дорога, где там и сям пробивалась лесная поросль, становилась всё менее пригодной для комфортной езды; зачастили выбоины в асфальте, превратившиеся местами в глубокие ямы, ощутимые даже для колёс военного грузовика.
Всё это ещё больше вымотало и без того обессилевшую Настасью, её начало клонить в сон, однако усилием воли она заставила себя крепче вцепиться в баранку грузовика. По пути девушка уже пересекла несколько перекрёстков и развилок, и если прежде она пыталась ориентироваться по старым покосившимся указателям, то ближе к рассвету начала понимать, что на каком-то этапе, скорее всего, сбилась с пути, по ошибке свернув на каком-то распутье.
Настасья больше не замечала указателей и просто машинально давила на газ, всё ещё надеясь, что каким-то чудом пустынная дорога, пусть и объездная, всё-таки выведет её к мегаполису. Однако она едва не уснула за рулём, чуть не съехав в кювет и выправив машину на шоссе в последний момент.
Над верхушками высоких сосен начинало розоветь бледное безоблачное небо, когда Настасья заметила впереди большую табличку с белой надписью на синем фоне на которой значилось: «ПОСЁЛОК АЛЫЙ РАССВЕТ 1.5».
«Алый рассвет» – удачное название, особенно, для этой бесконечной тёмной ночи, – с улыбкой подумала девушка. – Всего полтора километра… Разве плохое место для остановки?»
Она продолжила путь по сузившейся асфальтированной дороге, которая спустя несколько минут привела её к открытому входу на территорию элитного посёлка, – железные ворота были распахнуты, и ничто не помешало бы проехать за невысокую деревянную ограду. С минуту она сидела, настороженно осматривая окрестности посёлка, но не заметила ни мародёров, ни шатунов. Солнечные лучи энергично пробивались сквозь сосновую чащу, пытаясь рассеять скопление ночных теней и остатки тумана, сгустившиеся вокруг вековых стволов и толстых ветвей и слегка напоминавшие силуэты замерших живых мертвецов, приготовившихся к броску. Однако это было всего лишь плодом разыгравшегося воображения усталой и сонной девушки, мечтавшей только об одном – мягкой постели в одном из аккуратных богатых коттеджей, выстроившихся в ряд вдоль длинного асфальтированного проезда. Настасья трезво рассудила, что ей лучше не покидать кабину своей машины до последнего момента и уж точно не пытаться отправляться на разведку в одиночку. На небольшой скорости она въехала на территорию и направила грузовик по центральному прямому проезду, присматриваясь к красивым особнякам преимущественно с плоскими крышами.
Никто так и не появился в поле её зрения. Кирпичные дома, выложенные брусчаткой дорожки и заросшие травой и сорняками газоны выглядели так, будто посёлок вовсе никогда и не был жилым. Возможно, его готовили к продаже и заселению незадолго до вспышки Z-вируса, но он так и не увидел ни одного жителя. Не исключено, здесь не ступала и нога мародёра, во всяком случае, нигде не было видно следов разбоя вроде битых оконных стёкол или взломанных дверей. Дома стояли как на подбор с закрытыми дверьми и окнами, затянутыми многолетним слоем выцветшей лесной пыльцы и дорожной пыли, нетронутые, необжитые и, если уж на то пошло, не слишком уютные с виду. Казалось, все они с нетерпением ждут новых жильцов, которые вселят радость и жизнь в их холодные стены.
Проезд обрывался недалеко от живописного водоёма, окружённого лесными угодьями, солнечные блики весело играли на его слабой зыби, будто торжествуя полную победу над окончательно рассеявшейся угрозой хмурой ночи. Настасья заглушила двигатель, осознав, что ей будет приятно остановиться здесь, в этом заброшенном, но удивительно умиротворяющем, наводнённом солнечным светом и лесной прохладой уголке хотя бы на первое время.
Ей приглянулся двухэтажный светлый дом с плоской крышей, стоявший ближе всех к пруду.
«На плоской крыше можно загорать», – подумала она.
Оставалось ещё осмотреть внутреннее убранство дома, конечно, соблюдая все меры осторожности. Настасья была не робкого десятка и могла бы справиться с этим делом в одиночку, но присутствие рядом такого силача, как Ефим Молич пришлось бы как нельзя более кстати. Да и, наконец, нельзя же вечно его держать в кузове грузовика!
Вооружившись верным двуствольным обрезом, Настасья обошла машину, поглядывая по сторонам, и несколько раз постучала в дверь кунга, прежде чем снять с неё засов. Открыв дверь, она быстро отошла на несколько шагов назад, на всякий случай вскинув ружьё. И, возможно, сделала это не зря, потому что дверь тут же распахнулась от мощного удара изнутри. Оружия в кузове не было, Настасья знала, что Ефим для неё безопасен. Можно сказать, что у него остались лишь его огромные кулаки, но когда эта широкоплечая громада появилась в дверном проёме, Настасья невольно вздрогнула в испуге. Молич вперил в неё дикий взгляд исподлобья, от которого по телу дочки коменданта пробежали мурашки. Его больной жёлтый зомби-глаз бешено вращался в орбите, лицо исказила какая-то безумная жуткая гримаса.
Ефим спрыгнул на землю, мотая головой во все стороны. При виде Настасьи из его глотки вырвалось какое-то звериное рычание, и он сделал быстрый рывок к ней навстречу, когда она нажала на спусковой крючок. Пуля угодила в землю перед ним, не причинив ему вреда, но оглушительный выстрел заставил его остановиться.
– Стоять! – выкрикнула Настасья, отступая ещё на пару шагов. – Боже мой, ты же похож на шатуна!
Солнечный луч упал на лицо Молича, когда неожиданно он взвыл, точно от приступа нестерпимой боли, прикрыв рукой больной глаз и пригнувшись к земле. Его вид вызывал и жалость, и ужас. Ефим метнулся к одноэтажному дому напротив, прикрывая лицо рукой, словно солнечный свет причинял ему невыносимую муку, как вампиру. Настасья догадалась, что его тело борется с инфекцией, и сознание, вероятно, не способно воспринимать окружающий мир адекватно. Инстинктивно Молич бросился в тень, скрываясь от света, который, видимо, каким-то образом воздействовал на клетки, поражённые инфекцией. Спустя секунду Ефим скрылся за дверью одноэтажного коттеджа, и Настасья поняла, что лишилась сильного союзника. Она хотела было пойти вслед за ним, но передумала, сообразив, что это может кончиться плохо для них обоих и лучше пока оставить его в покое.
Тяжело вздохнув, она отправилась на разведку к понравившемуся ей двухэтажному дому с плоской крышей. Участок в тридцать соток выглядел заброшенным, газоны тут не стригли как минимум два-три года. Если тут и были когда-то клумбы, то они заросли буйным сорняком, сквозь стебли которого с трудом пробивались пёстрые бутоны каких-то одичавших цветов. С минуту девушка в нерешительности стояла перед входной дверью, затем быстро взялась за ручку. Дверь была не заперта, – с одной стороны, это могло насторожить, с другой – одной проблемой меньше, не нужно взламывать. Первым в сумрачную прихожую решительно заглянуло дуло обреза, готовое к встрече с любым, возможно, затаившимся шатуном. Однако, если в доме кто-то и был, он не торопился нарываться на конфликт.
Настасья бесшумно вошла внутрь, заметив вешалки без одежды, выглядывавшие из раскрытой дверцы стенного шкафа. Выложенный плиткой пол в прихожей был покрыт слоем пыли, на котором не было видно ни одного следа, будь то зверь или человек. Оказавшись в просторной гостиной, девушка ненадолго замерла, удивившись неестественной тишине, царившей в доме. Из интерьера она обнаружила лишь большой телевизор, стоявший на стойке, и роскошный кожаный диван. На кухне всё было довольно скромно: стол с тремя стульями, кухонный шкаф, к раковине тянулись водопроводные трубы с фильтром, холодная электроплита без кастрюль и сковородок. На столешнице лежал большой мясницкий нож со сверкающим лезвием. Никаких следов еды, испорченных продуктов, разбросанных объедков, как бывает после вторжения мародёров. Всё выглядело на удивление нетронутым, будто в доме и не жили вовсе ни до, ни после Армагеддона.
Настасья отвернула кран и, к её удивлению, полилась чистая вода. Видимо, доступ воды обеспечивала артезианская скважина. Попробовав её на вкус, девушка убедилась, что воду можно пить, и она с наслаждением утолила жажду, присосавшись к носику крана.
На втором этаже обстановка также не порадовала разнообразием: стандартный огромный «сексодром» в спальне, аккуратно застеленный, как будто он ждал своего покупателя, так же, как и все остальные предметы в доме. Обратив внимание на одинокий шезлонг, стоявший во второй пустующей комнате, смежной со спальней, Настасья прихватила его с собой. Её интересовал путь на крышу, и очень скоро она его нашла, поднявшись по раздвижной лестнице на чердак.
Вместе со сложенным вдвое шезлонгом, Настасья вышла через застеклённую пластиковую дверь на крышу, покрытую рубероидом. Облокотившись на парапет, девушка посмотрела вниз на проезд, где стоял грузовик, скользнув взглядом по задёрнутым плотными шторами окнам коттеджа, где скрывался Молич, и с восторгом насладилась картиной залитого солнечным светом водоёма, в котором ретиво плескались мелкие рыбки.
У Настасьи было много дел. Нужно было позаботиться о главном – собственной безопасности. А для этого всего-то и надо было, что: перетащить съестные и боевые припасы из грузовика в дом, заколотить все окна для начала хотя бы первого этажа досками изнутри (серьёзная проблема состояла ещё и в том, где найти столько досок) и забаррикадировать дверь, причём успеть сделать всё это до темноты, когда зомби становятся наиболее активны, хотя и днём их не назвать ленивцами. Сделать это в одиночку девушке представлялось совершенно нереальным. Поэтому она отнеслась к существующему положению дел с какой-то детской беззаботностью, чтобы не сказать хуже, полным разгильдяйством. Ей захотелось просто побалдеть, погреться на солнышке и насладиться одиночеством и покоем, как никогда прежде в жизни.
Настасья разложила шезлонг, разделась почти донага и прилегла, нацепив на нос тёмные очки, подставив упругую грудь, плечи и живот ласковым объятиям дневного светила. Справа от неё лежал обрез.