Кажется, только одна традиция предков исчезла. К счастью, Ворсингтон шестьдесят лет назад описал ее в следующих словах:
«Мне говорили: для того, чтобы вызвать священные дождь, вождь племени должен вступить в связь со своей сестрой[19]. Если нет родной сестры — с двоюродной. Ребенка, рожденного от этой связи, убивают после родов».
Искупительная ценность жертвенного ребенка объясняется тем, что по вождю-отцу он воплощает нацию, по матери — династию.
Влияние матриархата проявляется в наследовании власти. Если умирает вождь и у него нет брата, наследственный табурет переходит к сыну одной из его сестер. Существенная разница с патриархальным режимом бечуана.
Живущие вдоль Окаванго мамбукуши произошли от постепенно распространившихся на юг беглецов из Бароцеленда.
Поселок Шакане весьма очарователен.
Могучий поток Окаванго плещется у подножия высокого берега, на котором стоит селение, и колышет папирусы — бесконечную тростниковую равнину. В заливчике, откуда берут воду, сменяют одна другую мамбукушские девушки с царственной осанкой. На головах — пузатые кувшины. Соблазняющая нагота контрастирует с кокетством накладных волос и украшений. Среди тучных бечуана они похожи на очаровательных манекенщиц.
Мамбукушские женщины — признанные мастерицы гончарного дела. Без гончарного круга они формуют для себя и соседних племен посуду из серой глины и красного песка. А мужчины вырезают из твердых стволов дерева мокуа пирóги-мокурро, которыми пользуются все живущие на болотах племена. Они также занимаются кузнечным ремеслом, пользуясь забавными мехами с керамическими цилиндрами и водяными клапанами. На распаханной целине выращивают кукурузу и сорго. А мальчишки пасут на диких пастбищах скот.
От Калахари до Южной Анголы мамбукуши живут непрерывной полосой в долине реки Окаванго. У них одинаковые брачные обычаи, религия, празднества.
— Сколько у тебя жен, старина?
— Как у всех, две…
«Как у всех», кроме вождей.
— Сколько лет твоим?
— Первая моего возраста, вторая, хм! молодая.
Поскольку развода добиться легко, то можно устроиться так, чтобы всегда иметь молоденькую девушку у семейного очага.
— А ваши дочери добровольно выходят замуж?
— Мужчины их выбирают, по девушка может отказать.
— Значит, они свободны? Они разводятся по своей воле?
— Да, при условии, что действительно есть на что пожаловаться.
Однажды я спросил у одного вождя, что он думает о Потустороннем?
— Ньямбе — создатель неба и земли!
— Ты ему молишься?
— Я в него верю… разве этого не достаточно?
— А ваши мертвецы?
— Зачем мне им молиться?.. Они ведь у Ньямбе!
Он привел меня на кладбище, к могилам, разбросанным по песчаной почве, без каких-либо оградительных веток или указательных колышков. Можно было запросто ходить по погребениям. Он мне сказал, что покойников закопали «на глубину, превышающую человеческий рост». Он, вождь, «соба», будет похоронен распростертым на ложе рядом с оружием и личной глиняной посудой. Поражает по сравнению с обычаями банту отсутствие культа предков.
Перепрыгнув от ушедших из жизни к вступающим в нее, я спросил, распространено ли у них обрезание.
— Нет, но у наших соседей практикуется обрезание: это церемония эвамба.
Однажды после полудня в Шакаве был праздник.
К нему начали готовиться еще накануне. В кувшины с кипящей водой бросали массонгу (муку из сорго) и долго вращали в этой смеси деревянный диск, а потом переливали массу молочного цвета в пирогу, где эта масса всю ночь бродила. Утром узко осветленную массу опять разлили по котелкам и поставили кипятить. Этот тщательно прокипяченный и надлежащим образом охлажденный напиток зовут марово (он соответствует бечуанскому чхалла или эфиопскому тхалла).
[19] Обязательные браки правителя со своей сестрой (впрочем, это далеко не всегда действительно сестра, так что говорить о кровосмешении не следует слишком категорично), так же как и описанный далее обычай соправления вождя и «королевы-матери», служат хорошими примерами сохранения норм материнского счета родства и материнского права у многих африканских народов. (комментарий Л. Е. Куббеля)