— Конечно, — отвечаю я, наблюдая, как он берет маленькую Энни на руки.
Девочка крепко цепляется за него, пряча лицо в его рубашке. Брат что-то говорит о деньгах, ипотеке и ставках. В глазах и напряженных чертах лица Джимми я вижу столько ненависти и гнева, что это заставляет моё сердце упасть.
Конечно, он сложнее, чем я себе представляла. Никто не может быть таким милым всё время. Кто он на самом деле? Какой он? Или он слишком хороший, чтобы быть настоящим?
Все эти вопросы остаются без ответа, что вызывает во мне всё больше и больше сомнений. Кажется, я слишком быстро открыла своё сердце. Я была глупа и снова доверила кому-то самую хрупкую часть себя, которую следовало оставить защищенной.
Но, к счастью, Джимми не обычный человек. Он знаменитость. О нём должна быть информация, я уверена. Выйдя за двери, я хватаю телефон, давлю на кнопку, чтобы открыть лифт, и захожу внутрь. Нажав G для гаража, я говорю: «Окей, Google. Кто такой Джимми Фалькони?
Джеймс Теодор «Джимми» Фалькони (34 года) по прозвищу «Сокол» — защитник в американском футболе. Он играл в НФЛ в течение 12 сезонов. После победы на национальном чемпионате колледжа в Университете штата Огайо Фалькони начал свою карьеру в НФЛ у «Аризонских кардиналов», где он играл в течение следующих пяти сезонов. После травмы плеча он был продан и провел пять лет с «Далласскими Ковбоями». Находясь с «кардиналами», он проиграл три чемпионата NFC West и с тех пор страдает от травм.
Я пролистываю вниз страницу Википедии мимо целого ряда непонятных статистических данных, большинству из которых почти десять лет.
Молодость: Фалькони родился у Фрэнка Джозефа Фалькони и покойной Сары Ли Замбриси Фалькони в Одессе, штат Техас. У Фалькони есть брат-близнец, Майкл Стивен Фалькони.
Его мама умерла. Моё сердце сжимается в груди, потому что я слишком хорошо знаю эту ужасную боль. Что касается Майкла, с первого взгляда я бы не назвала их близнецами, но теперь понимаю, что это так. Один жил довольно хорошо. Другой? Наверное, совсем наоборот, и это видно — отсутствие воспитания, пивной животик и злость, которая меня пугает.
Фалькони рано проявил интерес к спорту, и его отец, рабочий на буровой шахте, записал его в молодежный футбол.
Дальше идёт ещё больше статистики и удивительно подробное объяснение того, какие игры он проиграл, какие выиграл и как. Я понятия не имею, как разбираться в этой информации, и поражена её огромным количеством. Футбольные фанаты — настоящие мастера. Думаю, доктор Кертис мог бы рассказать мне всё это почти дословно, если бы я спросила.
Когда я прокручиваю страницу немного дальше, в моих ушах начинает звенеть. В конце концов, именно это я и искала, но теперь увиденное вызывает у меня панику. Странно осознавать, что у человека, который мне интересен — ладно, хорошо, ОЧЕНЬ интересен — есть раздел «Личная жизнь» на его странице в Википедии. «Я иду», — говорю я и глубоко вздыхаю, словно ныряя в бассейн.
Личная жизнь: Фалькони был вовлечен в различные отношения с болельщицами….
…актрисами…
Почему, ну почему я читаю это?
…и супермоделями.
Я закрываю глаза. Мне следует закрыть это окно прямо сейчас и позволить ему объясниться. Я не должна спешить с выводами. Но здесь всё: вся его жизнь в одном движении пальца… Я с трудом открываю один глаз, чтобы прочитать:
Фалькони открыто говорил о желании остаться холостяком, утверждая, что он слишком сильно любит женщин, чтобы выбрать какую-то одну.
Я душу хриплый вскрик, готовый сорваться с моих губ. Его брат, хоть он и выглядит как Раскольников, не шутил. Вероятно, множество очень красивых девушек постоянно штурмуют его фан-страницу в Фейсбуке.
Я запихиваю себя во Вранглер. Внутри меня назревает что-то среднее между ужасом, страхом и желанием заплакать. Он выглядел таким милым. Он казался таким искренним. Я переключаюсь на Facebook и Twitter. На каждой странице стоит маленький синий флажок рядом с его именем. Я прокручиваю его ленту и вижу целую кучу хэштегов в твитах от женщин-фанатов: #GoDeep. #GreatpAss. #AGameOfInches.
Что я делаю? Что, ради всего святого, я делаю? Зачем я проверяю социальные сети знаменитости и читаю фанатские хэштеги? Я сошла с ума? Я просто Мэри Монахан, физиотерапевт. А это Джимми «Сокол» Фалькони. О чём я думала? Я пролистываю фотографии. Там целая серия супер-сексуальных кадров, в которых он ловит и бросает мячи, и в целом выглядит просто великолепно. С этими фото создано огромное количество мемов с подписями, например:
«ЭЙ, ДЕВУШКА… Я СВОБОДЕН ПОСЛЕ ИГРЫ. ХОЧЕШЬ ПОСМОТРЕТЬ NETFLIX И РАССЛАБИТЬСЯ?»
Это пост насчитывает шесть тысяч лайков.
Но есть также несколько фотографий, где Джимми с разными женщинами. Одна девушка одета в убийственное чёрное платье с V-образным вырезом, который практически доходит до её пупка, и она такая стройная, такая красивая… Я внимательнее смотрю на экран.
Боже ты мой. Это Кейт Мосс.
Я хлопаю своим телефоном по коленям и позволяю голове удариться о сиденье позади меня. Я не могу соревноваться с ней. Я не могу соревноваться с международными супермоделями за любовь «Бога». Я не могу. Я просто не могу. Это как яблоки и… Я даже не знаю. Изюм. Яблоки и изюм. Нет, не то. Это оба фрукты. Яблоки и кунжутные палочки. Яблоки и куриный суп. Во мне нет ничего такого, что есть в них. Вообще ничего.
Но затем, будто потеряв самообладание, что, конечно, у меня иногда бывает, я снова беру в руки телефон, возвращаясь в Википедию. Моё лицо горит, а злость нарастает.
В 2013 году он отказался от участия в программе «Холостяк» ABC, заявив, что участие в шоу не только отвлечёт, но и будет означать: «Мне нужно выбрать одну женщину. А у меня нет планов это делать».
Мои губы начинают немного дрожать, когда я завожу Вранглер. Глупая Мэри. Такая, такая глупая. Ты идиотка. Сначала ты подумала, что он модель Gillette. Потом ты подумала, что он модель Gillette с автосалоном. Потом ты подумала, что он профессиональный спортсмен, отличный парень! Что со мной не так? О чем я только думала? Холостяк! Конечно, он плейбой. Конечно, именно так. Просто посмотрите на него. Ни одна смертная женщина не смогла бы устоять. Конечно, он из тех парней. Он владеет целым зданием и бегает в обтягивающих белых штанах. Я уверена, что женщины постоянно бросаются к его ногам, прося, чтобы он подписал их майки, или подержал их бутылки с водой или любой другой ужасный эвфемизм, который они могут придумать. Я пытаюсь тронуться, забыв включить передачу, и двигатель Вранглера издает нервый гул.
— О, я слышу тебя, — рычу я и ставлю машину на первую передачу.