Его глаза встречаются с моими. Я бросаю взгляд на полотенце, и, не смотря на наши профилактические меры, там начинает формироваться махровая палатка большого размера. Джимми раздувает ноздри, а я перестаю двигать рукой и задерживаю дыхание.
Сейчас у него тот же напряженный, сосредоточенный взгляд, который я видела прошлой ночью, когда он был внутри меня, пытаясь не кончить. Но на этот раз Джимми использует свои силы, чтобы не выдать нас обоих, что само по себе невероятно сексуально. Медленно флагшток опускается до половины штаба.
— Молодец, — шепчу я, осторожно исследуя мышцы.
Я прижимаюсь всем телом к столу, чтобы чуть глубже обследовать болезненную точку. Не думаю, что там есть разрыв, но… я провожу пальцами вниз между его ног, вдоль промежности.
— Блин, ты не облегчаешь мне задачу.
— Прости.
— Не смей извиняться.
Я отвожу взгляд от его красивого лица и поднимаю глаза к флуоресцентным лампам надо мной. Находиться так близко к Джимми опьяняет. Это неэтично, но очень возбуждает.
У меня появляется неожиданная, но отнюдь не неприятная фантазия, о том, как я прошу всех оставить нас в покое, а затем забираюсь сверху на этот стол.
Мэри!
— Кажется, мышца спазмирована, но не разорвана, — говорю я ему. — Это хорошо. Значит, ты сможешь относительно быстро поправиться, если не сделаешь что-то, чтобы усугубить это…
— А ты хочешь немного усугубить ситуацию?
Я не стану отвечать на этот вопрос. Я не могу. Потому что я хочу. Я хочу со всей яростью и агрессией. Я хочу его прямо сейчас. Но вместо того, чтобы позволить себе все это, я проглатываю собственный стон, беру пакет со льдом из тележки позади меня и заворачиваю его в полотенце.
— Ты не положишь это в штаны вместо меня?
Кивнув, Джимми берет полотенце в свою огромную ладонь. Наши пальцы соприкасаются, и он снова рычит. Когда он приподнимает резинку своих спортивных штанов, и я вижу, что головка его члена выглядывает из боксеров, которые, вероятно, приходят по двенадцать штук в пачке, и каждая сексуальнее, чем предыдущая…
Боже.
Джимми что-то бурчит, а потом вставляет пакет со льдом в штаны и опускает пояс. Со стола я беру четыре таблетки Адвила и бутылку воды. Я помогаю ему сесть и смотрю, как он пьет, полностью накрыв губами горлышко бутылки. Эти губы, которые отметили меня. Этот рот, который оставил засос.
— Думаю, всё будет в порядке, — говорю я Джимми. — Но тебе необходимо дать ноге отдохнуть, прежде чем мы сможем что-нибудь сделать с твоим плечом.
Темным, низким и требовательным голосом он говорит:
— Отдохни со мной.
Мои колени дрожат, и мне приходится опереться на край стола.
— Тебе, наверное, пора домой.
Одним пальцем он проводит линию вверх по тыльной стороне моей ладони.
— Идём домой со мной.
Боже мой. Этот парень. Какое-то безумие. И все же, я не могу. В нём, лежащем на этом столе, есть что-то уязвимое, но также и невероятно сексуальное. На одну секунду это сбивает моего внутреннего зверя с ног.
— Я собираюсь передать твою карту доктору Кертису, — тихо говорю я ему. — Я не смогу работать в таком состоянии. Это неправильно. Это против всех правил.
Джимми смотрит мимо меня на Радовича, которого я вижу в зеркале.
— Ты должна мне помочь, Мэри, — низко рычит Джимми. — Мне крышка, если я не буду играть. Нарушь правила ради меня. Пожалуйста.
Я отрицательно качаю головой.
— Ни в коем случае, Джимми.