Но не тут-то было.
Конечно, это Майкл.
Сначала я чувствую прилив гнева и желание швырнуть телефон через всю комнату в долбанные поддельные деревья у окна. Но так же быстро я беру себя в руки. Надеюсь, он потерял свою гребаную рубашку в этой игре. Я надеюсь, что эти ублюдки забрали каждую чертову копейку из тех десяти тысяч, которые я ему дал, и, кроме того, каждую копейку, украденную у меня.
Я молча сую телефон обратно в карман.
Я снова смотрю на Радовича.
Он кивает и, черт возьми, улыбается, чего я никогда не видел. Это полностью меняет его лицо.
— Хорошо, сынок, — говорит он, хлопая меня по плечу. — Продолжай делать то, что делаешь. Что бы это ни было, это работает.
Это не что-то. Это она. Но на этот раз он прав.
— Это отличная идея.
Затем я направляюсь к лестнице.
Я вхожу в свою комнату, но там темно и тихо. На самом деле так темно и тихо, что я думаю, что Мэри здесь может вообще не быть. Затем я слышу сексуальный мягкий шелест простыней.
— Привет, — шепчет она.
Я закрываю дверь и запираю ее за собой, бросая сумку.
Звук зажигалки рассекает воздух, и вспыхивает небольшое пламя, освещающее лицо Мэри. Она берет свечу с тумбочки и зажигает ее. Я смотрю на ее улыбку при свечах, чертовски захватывающую и прекрасную. Затем на ее волосы и лицо.
— Привет, — шепчу я в ответ.
Она зажигает еще одну свечу, а затем еще одну.
— Где ты это взяла? — спрашиваю я, наблюдая, как ее лицо оживает в тени пламени.
— «Barnes & Noble» в некотором роде универсален. Нам даже принесли шоколада на потом. Так как насчет него?
— Как насчет вот этого, — я притягиваю Мэри к себе и ловлю в том месте, где ее ягодицы соединяются с ногами. Боже.
— Ты уверен, что тебе не следует быть с командой? — мягко говорит она. — Потому что я не против побыть одна.
К черту все.
— Ты не понимаешь? — спрашиваю я, беря простыню и одеяло в руку и медленно стягивая их с ее тела, чтобы она оказалась обнаженной на матрасе.
— Думаю, нет, — я слышу улыбку в ее голосе еще до того, как свет свечи позволяет мне ее увидеть.
— Нет такого места, где я бы сейчас предпочел быть, кроме как внутри тебя. Прямо здесь. Сегодня ночью.
Она перекатывается на колени на матрасе. Свет мерцает на ее профиле, отбрасывая великолепные тени по ее изгибам.
— Ты был таким потрясающим. Ты знаешь это? — я потом она начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке. — И, кстати, ты выглядишь очень сексуально в костюме.
— Некоторые ребята после игры остаются в своей форме… Я не из тех парней, — я смотрю, как ее маленькие изящные пальцы расстегивают пуговицу за пуговицей, а затем ее рука скользит по моей груди.
Я беру ее за задницу и подтягиваю ее колени к краю кровати, чтобы мы были телом к телу.