Наши глаза встречаются.
Глубочайше.
Конец моего члена находится в отверстии её горла, полностью внутри. И чёрт возьми, он остается там. Её тело откидывается назад, но он остается там. На одну секунду, на две. Я смотрю в потолок и закрываю глаза. Три секунды. Она отстраняется, но возвращается за добавкой после судорожного вдоха.
— Б*яяяяя, — в свете камина я вижу свой профиль и изгиб тела Мэри, лежащего на боку перпендикулярно моему.
Её язык движется вверх и вниз по моему члену, долго и влажно всасывая меня, и она сжимает кулак там, где мои яйца встречаются с членом. А потом, чёрт возьми, она берет мое левое яйцо в рот. На всю мою длину. На всю мою чувствительную длину.
Я не знаю, как долго она это делает. Сколько времени нужно парню, чтобы умереть и возродиться? Десять секунд? Минуту? Сколько бы там ни было, у меня ещё куча времени, чтобы сойти с ума. Наконец Мэри отстраняется и говорит тихо, почти шепотом:
— Мёд. Пожалуйста.
Я слепо тянусь к бутылке, протягивая её ей, но она её не берёт.
— Сделай это для меня, красавчик.
Не сводя с нее глаз, я открываю крышку и капля сбегает вниз к верхушке моего ствола.
Мэри садится чуть выше, переводя взгляд с меня на него и обратно, и вытягивает руку, глядя на мёд.
— Мы можем сделать кое-что получше.
Я протягиваю ей бутылку, но Мэри не льёт мёд прямо на меня, нет. Вместо этого она набирает его на пальцы, а затем наносит на мои яйца, втирая в меня липкую сладость.
Затем она тянет руку в сторону кухни, улыбаясь моему члену и яйцам.
— Сахар, пожалуйста.
Твою мать.
Мэри посыпает меня сахаром, и он прилипает к моим яйцам и основанию члена, а остальное падает на пол.
— Деф Леппард1 ни за что не предвидел этого, — говорю я ей.
Это хихиканье. Это милое тихое хихиканье. В этот момент я чертовски влюбился в эту женщину.
Чередуя мой член и яйца, она очищает меня, мёд и сахар собираются на её губах, гранулы сахара немного царапают меня, когда она слизывает их. Я чувствую сахар под ступнями, качаясь назад. И снова я думаю о ней на пляже. Летом. Но мёд и сахар зимой? Пока это сдерживает меня.
Эта женщина чертовски великолепна. Здесь идеальный свет. Её волосы так охрененно идеальны — этот густой, темный беспорядок. Угол её носа, изгиб подбородка. Это лицо. Это лицо. У меня возникает одна идея, которая почти заманивает меня в ловушку одержимостью двигаться быстрее. Сделать то, чего я никогда не делал, даже не хотел делать.
— Ты позволишь мне кончить на тебя?
Её глаза впиваются в мои.
— Я лучше тебя проглочу.
Проклятье.
— На лицо. Мне нужно оставить себя на этих щеках. Мне нужно видеть, как ты истекаешь мной.
Язык Мэри медленно скользит по моей уздечке. А потом она вытаскивает меня изо рта.
— Почему же? — говорит она, и низ её языка скользит по кончику моего члена.
Чтобы пометить её, осквернить, поклониться ей.
— Потому что ты чертовски красивая. Я должен тебя немного испортить.