Глаза Мэри широко раскрыты, почти испуганные.
— Ты хочешь ещё? — спрашиваю я её.
Пальцы на ногах выдают её, сжимаясь, прежде чем она отвечает:
— Да.
Поэтому я даю ей ещё немного, и ещё, и вместе мы наблюдаем, как горлышко бутылки, это зеленое стекло, такое гладкое, холодное и твердое, исчезает прямо в ней.
Ещё глубже. Так грешно, так чертовски сексуально. Святое дерьмо, это горячо. Я ввожу так далеко, как только могу, пока всё горлышко бутылки не оказывается внутри неё, и её губы широко раскрываются у его основания.
— Это самая горячая вещь, которую я когда-либо видел в своей гребаной жизни, — я приближаю свой рот к её киске, крепко держа бутылку, и уделяю немного внимания её клитору. Этот запах чертовски сводит с ума. Шампанское, мёд и её влага — всё смешалось.
Я вжимаю бутылку немного глубже, и она рычит этим грязным, непристойным рычанием и сжимает моё плечо ногтями.
— Не могу поверить, что ты делаешь это со мной.
Я наклоняю бутылку вверх, потом вниз и немного в сторону. Я нажимаю чуть сильнее. Она слишком тугая, чтобы проникнуть в нее еще глубже, но это уже охрененно прекрасно.
— Ты заставляешь меня делать с тобой ужасные вещи, киска.
Мэри смеется.
— Делай их.
Бл*дь.
Бл*дь.
Я раскачиваю бутылку туда-сюда. Немного раскручиваю. Я слушаю, как она шипит и задыхается. Но прежде чем она успевает привыкнуть к этому — пока её пальцы всё ещё сжаты — я медленно вынимаю из неё бутылку. Стеклянное горлышко горячее на ощупь. Держа его перед ней, я говорю:
— Почувствуй, как ты ощущаешься внутри.
Её ладонь обхватывает горлышко. Мэри сжимает её и отпускает, отчего её глаза сверкают.
— О, Боже мой!
— Видишь? Я же говорил тебе, — я качаю головой. — Горячо.
Я засовываю большой палец в горлышко бутылки и слегка встряхиваю её. Держа бутылку в одной руке, а другой раздвигая ей губы, я пускаю тонкую пенистую струйку вниз по её животу, которая течет между складок. Как только пузырьки достигают её клитора, тело Мэри напрягается, и она издает свой самый сексуальный стон, прижимая язык к небу. Как я люблю.
— В старших классах, я делал такое с Pop Rocks1, — говорю я ей. — Но это намного лучше.
Мэри даже не может говорить, а только кивает. Костяшки её пальцев белеют, когда она сильнее сжимает ладонями край столешницы. Все её великолепные изгибы: ключицы, плечи, грудная клетка — теперь блестящие и сверкающие от шампанского. Я опускаю лицо между её ног и продолжаю лить, ловя немного на свой язык, в то время как большая часть шампанского образовывает лужицу ниже её киски на столе.
Я делаю небольшой колодец языком под ее клитором и превращаю шампанское в пену. Когда я это делаю, её руки крепко сжимаются в кулаки.
— Джимммммииииии.
Вместо того, чтобы кружить языком, я мягко щиплю её клитор пальцами, отодвигая его. Я чувствовал, как Мэри делала это ранее на кресле. И тут она со стоном падает обратно на стол.
— Я заставлю тебя кончить снова, — говорю я ей, слизывая её влагу и шампанское с губ. — Просто чтобы наш план был ясен.
— Не думаю, что смогу, не так быстро…
— Игры разума, чушь собачья. Да, ты можешь.
Мэри наклоняет голову и хмурит свои красивые брови.