— Ты разозлишься, — говорю я, как будто это не мне пришла в голову идея начать такой разговор. Теперь я почти жалею об этом, почти пинаю себя за то, что вообще встала на эту дорожку. Но вот мы здесь. Если я сейчас совру ему, то все пропало.
И я не позволю этому случиться.
Поэтому я просто выпаливаю это, быстро и уверенно, как только могу.
— Я ужасно боюсь иметь детей.
Я готовлюсь к неизбежному, к тому, что все люди любят твердить, к тому, что они считают наилучшим комплиментом. «Из тебя вышла бы замечательная мать».
Джимми этого не говорит. Он просто изучает мое лицо и подносит большой палец к моей щеке.
— Но почему?
Есть миллион причин, но только одна из них действительно звучит правдиво.
— Потому что я не хочу расставаться со своей жизнью.
Он моргает. Его глаза мерцают.
И снова готовлюсь к тому, что он скажет. «Ты можешь нанять няню!» Или «На всякий случай всегда есть детский сад».
Прямо сейчас я чувствую себя слишком уязвимой и окаменевшей. Джимми тоже должен почувствовать, как я открыта перед ним. Как я только что добровольно разорвала себя на части.
Выражение его лица меняется от смущенного к спокойному и умиротворенному, а затем он говорит:
— Я могу понять.
Что за красивые и честные слова. Джимми держит мою руку в своей, все еще оставаясь твердым внутри меня.
— Это я понимаю.
— Правда?
— Да. Это действительно так.
Я медленно выдыхаю.
— Разве это не проблема?
Не знаю, что со мной происходит, но мои губы начинают дрожать. Я думаю о том, что он сказал мне вчера вечером, и о том, как сильно я была увлечена этим, но сейчас все по-другому.
— Для меня? Для нас? — Джимми качает головой без малейшего колебания. — Черт возьми, нет.
Я позволяю себе погрузиться в Джимми чуть глубже. Думаю, что он все еще такой же жесткий, как и раньше, но теперь он стал частью меня, стал настолько един со мной, что трудно объяснить это словами. Мы просто здесь, вместе.
— Как бы я ни старалась, эта мысль не укладывается у меня в голове. Дети кажутся мне концом света.
Джимми снова кивает, но ничего не говорит. И мне приходится снова заполнять тишину.
— Ты, наверное, думаешь: Что за ужасные вещи ты говоришь? Что за женщина может так думать?
Джимми улыбается.
— Знаешь, что я на самом деле думаю? — он слегка приподнимается, все еще оставаясь внутри меня. Я обхватываю его ногами, удивляясь тому, как это естественно. Не секс ради секса — чтобы кончить, кричать и стонать в подушку. А просто, чтобы быть вместе. Только мы. В середине дня. — Если ты не хочешь детей, значит, так тому и быть. Я полностью это понимаю.
Без всякого предупреждения слезы начинают катиться по моим щекам. Я чувствую себя такой свободной, сказав это.
— Дети и меня, бл*дь, пугают, — говорит Джимми, крепко обнимая меня. Он прижимается щекой между моих грудей, и я обнимаю его голову.