История изучения восточных языков в русской императорской армии: читать начало книги онлайн

В короткий промежуток времени, всего за десять дней, в недрах ВУК Главного штаба был разработан довольно оригинальный проект, фактически предусматривавший трансформацию курсов в востоковедную академию. «Проект Целебровского», как его можно условно назвать по имени автора – управляющего делами ВУК Главного штаба генерал-майора В. П. Целебровского, – предусматривал более широкие основания, чем простое введение в учебную программу китайского языка[307]. Целебровский считал желательным открыть при действовавших курсах восточных языков своего рода «дальневосточное» отделение, которое вместе с «ближневосточным» отделением позволило бы готовить офицеров-восточников по всему спектру восточных языков, распространенных в приграничных с Россией странах. «Проект Целебровского» предусматривал введение в программу дальневосточного отделения преподавание китайского, маньчжурского, японского и корейского языков, а также курса международного права, с включением раздела о правовой базе, регулирующей отношения России с государствами Дальнего Востока. На отделении также предлагалось преподавать историю и географию дальневосточных государств.

Целебровский считал, что для реализации подобного проекта в Петербурге существуют все необходимые условия, прежде всего, имелись подготовленные преподавательские кадры, которыми располагал Санкт-Петербургский университет. На организацию отделения предполагалось выделить около 1000 руб. и еще 70008000 руб. на вознагражение лекторам дальневосточных языков. В случае невозможности разместить новое отделение в учебном отделении Первого департамента МИД помещение для него (3–4 комнаты) предлагалось найти в одном из зданий Военного министерства.

В «Проекте Целебровского», в целом передовом и практически значимом, имелся между тем и один существенный изъян – проект, по сути, игнорировал факт начала подготовки военно-востоковедных кадров дальневосточного профиля в Восточном институте во Владивостоке. Учреждение еще одного высшего учебного заведения для подготовки офицеров-восточников с языками Дальнего Востока привело бы к распылению довольно скромных ресурсов Военного министерства. Проект совершенно не принимал во внимание уже вполне осязаемую проблему перепроизводства офицеров-восточников, отсутствие для них достаточного числа служебных должностей. Кроме того, Петербург отстоял за тысячи верст от основного района применения дальневосточных языков. Владивосток располагал несомненно лучшими возможностями как для изучения дальневосточных языков, так и для организации лингвистических стажировок. «Проект Целебровского» не получил поддержки Главного штаба и не был реализован, но для истории офицерских курсов восточных языков он представляет несомненный интерес.

Часть вторая (1902–1911)

В 1902 г. на офицерские курсы восточных языков поступили: штабс-капитан Терлецкий, поручики Карташевский, Ван дер Гюхт, Калусовский, подпоручик Степанов[308]. Последний впоследствии был отчислен с курсов. Выпустились с курсов три офицера: поручики Шелковников, Цветков, Брянчанинов.

Заслуживает внимания военно-востоковедная деятельность выпускников 1902 г. Б. А. Шелковникова и П. П. Цветкова. Борис Алексеевич Шелковников (годы жизни неизвестны) по окончании курсов восточных языков продолжительное время служил в разведке Кавказского военного округа. В 1902–1903 гг. под видом археолога[309] совместно с женой совершил тайную поездку по Месопотамии в районе дислокации частей турецкого 6-го армейского корпуса и составил обстоятельный отчет о результатах поездки. В 1904–1905 гг. в штабе Кавказского военного округа редактировал военно-страноведческое издание «Известия штаба Кавказского военного округа». В 1905 г. переведен на службу в Министерство иностранных дел и исполнял должность негласного военного агента в Ване, затем – в Хаме (Сирия). Автор ряда военно-востоковедных работ по Турции и Ближнему Востоку.

Павел Павлович Цветков (1875 – ок. 1920) служил в Туркестанском крае по линии военно-народного управления, состоял на службе в разведке Туркестанского военного округа. С 1909 г. служил офицером-востоковедом при Российском императорском вице-консульстве в Сеистане. Цветков – автор русско-турецкого и турецко-русского словарей, ряда важных работ по исламоведению, среди которых особо выделяется фундаментальное четырехтомное исследование «Исламизм»[310].

В 1902 г. произошел курьезный случай с поручиком Августусом, который был принят в 1901 г. в младший класс по Высочайшему распоряжению. В октябре 1902 г. Первый департамент МИД препроводил в Главный штаб донесение российского императорского генерального консула в Эрзеруме весьма странного содержания. «В минувшую среду, 11 сентября, – сообщал генеральный консул, – в Эрзерум прибыл пешком от станции Хайдер-Паша Анатолийской железной дороги (расстояние от Константинополя по Эрзерума около 1050 км. – М. Б.) состоящий слушателем на офицерских курсах учебного отделения восточных языков поручик 192-го пехотного Ваврского полка Евгений Федорович Августус. Вследствие полученного раньше генеральным консульством телеграфного распоряжения императорского посла в Константинополе этому поручику, явившемуся в крайне истощенном и болезненном состоянии и без средств для дальнейшего путешествия, было оказано здесь возможное гостеприимство и покровительство, и сегодня он, во исполнение выраженного им желания, был отправлен в Караурган для проезда в Карс, дабы поступить там в военный госпиталь для поправления своего здоровья. На этот конец г-н Августус был снабжен мною надлежащими рекомендательными письмами на адрес Караурганской таможни и военного губернатора Карсской области, а равно и денежным пособием в сумме 2 тур[ецких] лир»[311]. Ознакомившись с документом, военный министр А. Н. Куропаткин сделал пометку: «Главному штабу. Зачем он туда отправился пешком?». История эта, впрочем, продолжения не имела и вполне сошла Августусу с рук, поскольку он был оставлен на курсе восточных языков и отчислен с него только в 1903 г. по неуспеваемости. Вопрос о том, что делал поручик Августус в Турции летом 1902 г. и при каких обстоятельствах туда попал, так и остался загадкой. По впечатлениям о поездке в Турцию поручик Е. Ф. Августус опубликовал статью в журнале «Разведчик»[312].

В 1903 г. на курс были приняты подъесаул Карабанов и штабс-капитан Раевский. Сведений о принятии на курс других офицеров в нашем распоряжении не имеется. В начале 1904 г., по объявлению мобилизации в связи с началом военных действий на Дальнем Востоке, офицеры набора 1903 г. убыли в свои войсковые части. Таким образом, обучающихся офицеров в младшем классе не оказалось, что привело к отсутствию выпуска офицеров в 1906 г. Однако уже в ходе русско-японской войны Главный штаб вновь приступил к приему офицеров на курсы восточных языков. Вполне возможно, что на это решение Главного штаба повлияла ситуация с катастрофической нехваткой языковых специалистов в действующей армии в период войны на Дальнем Востоке.

В 1903 г. закончили офицерский курс восточных языков следующие офицеры: штабс-капитан фон дер Фляас, поручики Данилевский, Смирнов, Певцов. Среди них наибольшую известность получили штабс-капитан фон дер Фляас и поручик К. Н. Смирнов.

Владимир Иванович фон дер Фляас (1872–?) состоял на службе в разведке Туркестанского военного округа. В 1908–1910 гг. исполнял обязанности офицера-востоковеда при Российском императорском вице-консульстве в Сеистане, совершил несколько рекогносцировок по Восточной Персии и издал по их результатам военно-географическую работу[313].

Константин Николаевич Смирнов (1877–1938) состоял на службе в разведке Кавказского военного округа. В 1904 г. совместно с Генерального штаба полковником В. П. Ляховым совершил поездку по Северному Курдистану с целью рекогносцировки путей, ведущих в Курдистан от русской границы. В 1907–1914 гг. находился в командировке в Тегеране, где исполнял обязанности воспитателя наследника персидского престола Солтан Ахмад-мирзы. В период Первой мировой войны находился на разведывательной работе в частях Кавказского фронта. Востоковедная деятельность К. Н. Смирнова продолжалась вплоть до его трагической гибели в 1938 г. Смирнов является автором большого числа статей, опубликованных в военно-востоковедных изданиях штаба Кавказского военного округа, а также двух ценных воспоминаний – «Записки воспитателя персидского шаха» и «“Интеллидженс” Кавказского фронта в период 1878–1918 годов».

В 1903 г. на курсах были продолжены заграничные языковые и страноведческие стажировки. Известно, что поручик Карташевский командировался в Тегеран, куда прибыл через Баку, Энзели и Решт. Стажировка длилась около трех меяцев. В Тегеране Карташевский под руководством учителя-перса совершенствовал навыки в персидском языке.

В 1903 г. в связи с реорганизацией Главного штаба и изменением его штатной структуры функции управления офицерскими курсами восточных языков были переданы от ликвидированного ВУК Главного штаба в Азиатский отдел, организационно входивший в состав Управления 1-го генерал-квартирмейстера[314]. Возглавлял Азиатский отдел генерал-майор Ф. Н. Васильев, получивший известность своими географическими исследованиями в Средней Азии.

Единственным офицером, зачисленным на курс в 1904 г., стал штабс-капитан Ардатов. В этом году курсы закончили штабс-капитаны Дворжицкий, Павлов, Скурат, поручик Соколовский.

Среди офицеров этого выпуска заслуживает внимания военно-востоковедная деятельность М. И. Дворжицкого и Л. Н. Скурата. Михаил Иванович Дворжицкий (1873–1914) в период учебы на офицерских курсах восточных языков закончил Санкт-Петербургский археологический институт с присвоением звания действительного члена. Сразу после окончания курсов добровольцем отправился на театр русско-японской войны, удостоен нескольких боевых наград. После войны проходил службу в органах разведки Кавказского военного округа. Участник Первой мировой войны, погиб в бою осенью 1914 г.

Лев Николаевич Скурат (1871–?) находился на службе в разведке Туркестанского военного округа, продолжительное время состоял негласным военным агентом в Мешхеде. В декабре 1909 г. совершил важную рекогносцировку путей в Восточной Персии по маршруту Мешхед – Турбети-Хейдари – Руй (Хаф). В русской армии являлся одним из ведущих специалистов по Персии и Афганистану; автор нескольких военно-востоковедных работ, опубликованных в изданиях штаба Туркестанского военного округа.

В 1904 г. в Главном штабе решили поставить зарубежные командировки слушателей офицерских курсов на вполне системные начала. В докладной записке на имя военного министра начальник Азиатской части Главного штаба генерал Васильев отмечал желательность замены для офицеров-слушателей среднего класса обязательных летних лагерей на страноведческие поездки за рубеж. Васильев также упомянул о положительном опыте таких зарубежных стажировок у офицеров-слушателей Восточного института. При этом отмечалось, что «командирования эти были бы особенно полезны при настоящих политических обстоятельствах, когда поездки сих офицеров могут принести пользу и в отношении собрания сведений политического характера»[315]. Предложение Азиатской части Главного штаба также встретило поддержку со стороны управляющего учебным отделением Первого департамента МИД.

Главный штаб запросил также мнение военного агента в Константинополе о возможности проведения летних стажировок в Турции. В донесении по этому вопросу генерал-майор Э. Х. Калнин (завершавший к тому времени пребывание на посту военного агента) сообщил, что признает предполагаемую стажировку «во всех отношениях полезною и желательною», но при этом высказался против командирования офицеров в Константинополь, Бруссу[316] и Дамаск. По его мнению, в Константинополе имелась большая русская и европейская колония – фактор, который неизбежно повлиял бы на занятия офицеров. Калнин опасался, что распространенность в Константинополе европейских и русского языков не позволит офицерам-стажерам в полной мере заняться изучением живого турецкого языка. Кроме того, в Константинополе среди турецких чиновников был широко распространен французский язык, что также ограничивало для офицеров возможность практики в турецком языке. «Мне приходилось встречать русских [в Константинополе], – сообщал Калнин, – которые отлично обходились здесь одним своим отечественным языком; а для человека, знающего и французский язык, почти никогда и не представится надобность говорить по-турецки. Неудивительно поэтому встретить здесь людей, проживших в Константинополе много лет и почти ни слова не знающих по-турецки»[317]. Калнин высказывался за желательность проведения стажировок в городах, расположенных в турецкой провинции. Кроме выбранных Главным штабом Бруссы и Дамаска, он указывал на Конью, Адрианополь[318], Синоп, Самсун и Трапезонд.

Донесение Калнина пришло в Главный штаб слишком поздно (в начале июня), когда решение о командировании офицеров было подписано военным министром (12 мая). Однако Главный штаб все же счел необходимым прислушаться к голосу военного агента и заменил Константинополь на другие пункты. Летом 1904 г. лингвистические и страноведческие стажировки офицеров-слушателей старшего класса состоялись в пунктах, изначально намеченных Главным штабом. Поручик Карташевский командировался в Персию и города северо-восточной Турции, поручик Ван дер Гюхт – в Конью, поручик Терлецкий – в Дамаск, поручик Калусовский – в Бруссу[319]. Время стажировок было определено Главным штабом в три месяца, для целей стажировок выделялось 2000 руб. золотом[320] – сумма по условиям военного времени огромная.

В действительности маршруты офицеров в период летней стажировки 1904 г. включали посещение многих мест Турции и не ограничивались лишь изначально указанными пунктами. По результатам летних стажировок все офицеры представили краткие отчеты, в которых были отражены не только подробности поездки, но и собранные попутно военные и политические сведения. Ознакомившись с результатами стажировки, военный министр распорядился вынести всем офицерам благодарность за успешные работы и собранные сведения.

В период летней стажировки штабс-капитан Терлецкий совершил рекогносцировку ближневосточных владений Османской империи. Терлецкий отправился из Одессы 1 июня и через Варну, Бургас, Константинополь, Смирну[321] и Бейрут прибыл в Дамаск, откуда совершил поездки в другие города Сирии – Баальбек, Хомс и Триполи. Он также посетил Иерусалим, откуда в конце августа отправился в Россию. В представленном отчете Терлецкий дал подробное описание Дамаска, сообщил сведения о системе административного управления Сирии, о войсках турецкого 5-го (Дамаскского) корпуса. Отдельная часть отчета посвящена состоянию земледелия в Сирии, наблюдениям за реакцией сирийского христианского населения на события русско-японской войны. В отчет также были включены сведения о системе образования в Сирии, о железных дорогах и др. Подводя итог поездке в Сирию, штабс-капитан Терлецкий отмечал: «Нигде так хорошо не усваиваются особенности языка, как среди самого народа, язык которого изучаем, что, впрочем, старая истина. Дала мне эта поездка много и в общеобразовательном смысле значительно расширила мой кругозор. Я вошел в непосредственное сношение со страною, о которой имел представление только по книгам, и увидел людей, бледные описания которых приходилось только читать. Я, одним словом, широко воспользовался возможностью приобрести лишние познания»[322]. В отзыве российского консула в Дамаске о поездке штабс-капитана Терлецкого отмечалось, что, по представлению консула, Терлецкий поселился в арабской семье и брал уроки арабского языка у врача Императорского православного палестинского общества, араба по национальности. Консул с похвалой отозвался о деятельности Терлецкого, заметив, что если в будущем военное ведомство решит продолжить командирование офицеров в Сирию, то желательно оповещать русское консульство об этом заранее, чтобы оно успело подобрать хороших преподавателей арабского языка. Консул также рекомендовал перед поездкой знакомить офицеров в общих чертах со страной пребывания[323].

Поручик Карташевский представил в Главный штаб весьма обстоятельный отчет о своей поездке в Персию и краткий отчет о турецких городах по анатолийскому побережью Черного моря, которые он посетил попутно на обратном пути в Россию. Отчет содержит подробное описание пути от персидского г. Мешедессера[324] до Тегерана, сведения о персидской провинции Астрабад[325], о г. Тегеране, о религии персов и духовенстве, о торговле, земельном вопросе, образовании, вооруженных силах и политическом положении в стране. Обратный путь в Россию Карташевский совершил через Энзели, Баку, Батум, порты анатолийского побережья Черного моря – Трапезунд и Самсун, анатолийские города Инеболи[326], Бруссу и далее в Константинополь, откуда вернулся в Одессу.

Поручик Ван дер Гюхт выехал из Одессы в начале июля и через Константинополь, средиземноморские турецкие порты прибыл в Палестину; посетил Иерусалим, проехал по Багдадской железной дороге в Конью, в которой оставался бσльшую часть времени для изучения турецкого языка. Обратный путь он совершил через Бруссу, Константинополь, турецкие порты Черного моря и Батум. В представленном им описании содержатся сведения о Константинополе, об отношении турок к русско-японской войне, о средиземноморских портах Турции и др. В отдельной части отчета рассматривается Багдадская железная дорога и приводится описание Конийского вилайета.

Маршрут летней стажировки поручика Калусовского пролег из Одессы в Константинополь и далее в г. Бруссу. Тем же маршрутом он вернулся обратно в Россию. Отчет Калусовского о стажировке содержит обстоятельные сведения о Бруссе и Худавендикярском[327] вилайете, о турецких войсках в районе стажировки и о военной школе в Бруссе.

В докладной записке Главного штаба по результатам летней стажировки офицеров-слушателей отмечалось: «По отзывам как начальника учебного отделения восточных языков, так и преподавателей курса восточных языков, командирование офицеров за границу принесло несомненную пользу и облегчило им дальнейшее прохождение курса. Учащиеся приобрели больший интерес к изучаемым языкам и к Востоку и более сознательно относятся к своей работе. Учебное начальство курса признавало бы потому весьма желательным сохранить командирование слушателей курса за границу и на будущее время»[328].

В 1905 г. на курс восточных языков поступили пятеро офицеров: капитан Хан Иомудский, подъесаул Карабанов[329], штабс-капитан Стефани, поручик Каблицкий 2-й, подпоручик Бенкендорф. Последний был отчислен с курса в 1907 г. Для приема на курс капитана Хан Иомудского, чин которого не позволял по Положению о курсах держать вступительный экзамен, по Высочайшему повелению было сделано исключение[330]. Подъесаул Карабанов, получивший ранение и контузию, награжденный в войну с Японией четырьмя боевыми орденами и золотым оружием с надписью «За храбрость», стал первым офицером – участником войны, принятым на курсы сразу после окончания военных действий. В этом году выпускались: штабс-капитан Терлецкий, поручики Карташевский, Ван дер Гюхт, Калусовский.

Из офицеров этого выпуска весьма плодотворной оказалась военно-востоковедная деятельность Николая Васильевича Терлецкого (1875–?). Он проходил службу в разведке Кавказского военного округа, дважды совершил рекогносцировку Геджасской железной дороги (1904, 1910), в период службы в составе русского экспедиционного отряда в Персии (1909) активно сотрудничал с русской прессой, отправлял из Персии корреспонденции о положении в стране. В 1910 г. прикомандировывался к ГУГШ, был отправлен в секретную командировку по Геджасской железной дороге для сбора сведений о турецких владениях на Ближнем Востоке. В 1912 г. командировался в штаб отряда русских войск в Северо-Западном Азербайджане (Персия) для преподавания турецкого и азербайджанского языков на курсах, созданных при штабе отряда.

В разведке Туркестанского военного округа начиналась служба поручика Александра Леоновича Калусовского (1871–1908). По выпуску с офицерских курсов восточных языков прикомандирован к отчетному отделению штаба Туркестанского военного округа, назначен помощником старшего адъютанта штаба округа. С 1906 г. зачислен в Ташкентскую офицерскую школу восточных языков преподавателем английского языка. Скончался от тяжелой болезни в Петербурге.

Поручик Николай Карлович Ван дер Гюхт (1879–1921) по выпуску с курсов вышел в запас армии и поступил на службу в Министерство иностранных дел. В 1907 г. состоял при Императорской российской миссии в Тегеране, секретарем российской миссии в Афинах.

[307] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3025. Л. 56–57. Доклад по Главному штабу, 6 июня 1901 г.

[308] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3025. Л. 167. Список офицеров, допущенных в 1902 г. к приемным экзаменам на курсы восточных языков.

[309] Б. А. Шелковников в период учебы на офицерских курсах восточных языков закончил Археологический институт в Петербурге.

[310] Цветков П. П. Исламизм / П. П. Цветков [в 4 т.]. Асхабад: Тип. Штаба 2-го Турк. арм. корп., 1912–1913. Т. I:, Мухаммед и Коран. 1912. [4], X, 460 с.; Т. II:, Вера ислама. 1912 (обл. 1913). VIII, 419 с.; Т. III:, Практические обязанности исламизма. 1913. [2], VI, 552 с.; Т. VI:, Ислам и его секты. 1913. VIII, 453 с.

[311] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3025. Л. 233. Копия с донесения Российского Императорского Генерального консула в Эрзеруме, 17 сентября 1902 г.

[312] Августус Евг. На селямлике в Константинополе // Разведчик. 1903. № 680. С. 952–953.

[313] Фляас В. И. фон дер. Маршрутное описание дороги от Мешеда до Гуссейн-абада (Сеистан). Ташкент: Тип. Штаба Туркестанского военного округа, 1908.

[314] См.: Положение о Главном штабе, введенное в действие Приказом № 133 по военному ведомству от 11 апреля 1903 г. // Русский инвалид. 1903. № 85, 86.

[315] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3276. Л. 1. Доклад по Главному штабу, 15 марта 1904 г.

[316] Брусса – совр. Бурса, город на северо-западе Анатолии.

[317] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3276. Л. 20 об. Рапорт военного агента в Константинополе, 24 мая 1904 г.

[318] Адрианополь – совр. Эдирне, город в европейской части Турции, адм. центр одноименной провинции.

[319] АВПРИ. Ф. 153. Оп. 663. Д. 205. Л. 27. Список офицеров – слушателей курса восточных языков, предназначенных к командированию летом 1904 г. в Турцию и Персию для совершенствования в языках.

[320] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3276. Л. 4. Докладная записка по Главному штабу, 12 мая 1904 г.

[321] Смирна – совр. г. Измир в Турции.

[322] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3276. Л. 45 об. – 46. Докладная записка по Главному штабу, 21 апреля 1905 г. О результатах поездки офицеров среднего класса курса восточных языков в Турцию и Персию с целью совершенствования в изучаемых ими языках.

[323] Там же. Л. 41–42. Извлечение из донесения российского консула в Дамаске.

[324] Мешедессер – совр. портовый город Баболсар, пров. Мазендеран, Иран.

[325] Провинция Астрабад – совр. пров. Голестан, Иран.

[326] Инеболи – совр. Инеболу, адм. центр одноименного округа в пров. Кастамону, Турция.

[327] Худавендикярский вилайет – совр. пров. Бурса, Турция.

[328] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3276. Л. 57. Докладная записка по Главному штабу, 21 апреля 1905 г. О результатах поездки офицеров среднего класса курса восточных языков в Турцию и Персию с целью совершенствования в изучаемых ими языках.

[329] В реальности подъесаул Карабанов не поступил в учебное заведение, а был восстановлен на первом курсе, на который был зачислен в 1904 г., но вскоре убыл на театр войны с Японией.

[330] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3295. Л. 56–56 об. Доклад по Главному штабу, 29 мая 1905 г.