История изучения восточных языков в русской императорской армии: читать начало книги онлайн

Ричард Иосифович Термен (1870–1938) получил известность своей деятельностью по изучению Турции и ее воруженных сил. После окончания НАГШ проходил службу в штабе Кавказского военного округа, в 1905–1907 гг. являлся негласным военным агентом в Ване. В период Первой мировой войны на Кавказском фронте руководил штабами и командовал пехотным полком. За героизм и мужество в боях был удостоен Георгиевского оружия.

Интересную характеристику Р. И. Термена можно найти в воспоминаниях упоминавшегося ранее офицера-восточника К. Н. Смирнова: «Это был тип южного француза. Большого роста, живой брюнет. Прекрасно говорил по-французски, но во всех отношениях был совершенно обрусевшим типом и даже русским националистом и патриотом. Термен был очень веселый и милый человек. Он был легкомысленен, небрежен в своей внешности, всегда обходителен со всеми и всеми любим. Когда его назначили в Ван, то он своими писаниями очень смешил Гороха[268], столь абсурдного и оригинального он писал, но в сущности не так все это было абсурдно, а заключало довольно много нешаблонных взглядов и оригинального, что тогда казалось несерьезным. Как военным агентом им были не особенно довольны, и вскоре возник вопрос о перенесении этого поста в более нужный район – Багдад. Термен был против этого назначения и ушел с этой должности опять на Кавказ. <…> Термен после этого еще не раз играл роль. Он был председателем комиссии по восстановлению пограничных знаков на русско-турецкой границе. Комиссия эта как раз закончила работы к началу войны. В бытность в Ване он особенно интересовался несторианами, много ездил по своему району и написал книги о своих поездках, изданные штабом»[269].

В 1897 г. на офицерские курсы восточных языков[270] поступили: штабс-ротмистр Радошевский, поручики Добржанский, Керстич, Фолянд. Выпустились с курса следующие офицеры: штабс-капитаны Агабеков, Термен 2-й, Рукин 1-й, поручики Яковлев, Шмидт. Все офицеры были определены в распоряжение генерал-губернатора Туркестанского края. В августе 1897 г. они были назначены в распоряжение военных губернаторов областей: Самаркандской – Термен, Сыр-Дарьинской – Рукин и Яковлев, Ферганской – Агабеков и Шмидт[271]. В 1898 г. штабс-капитан Агабеков принимал активное участие в подавлении Андижанского мятежа[272]. «За отличие при отбитии шайки мятежников» был удостоен ордена Св. Владимира 4-й ст.[273] Поручик Шмидт в декабре 1898 г. вернулся в строй, добившись перевода во вновь сформированный 20-й саперный батальон (в Виленском военном округе)[274].

Среди этой группы выпускников стоит выделить двух офицеров-восточников – М. С. Агабекова и В. С. Яковлева. Мамед Садык-бек Агабеков (1865–1944) продолжительное время находился на службе по военно-народному управлению Закаспийской области. Агабеков разработал «Учебник туркменского наречия»[275] с приложением сборника пословиц и поговорок туркмен Закаспийской области. С рецензиями на работу Агабекова откликнулись известные российские востоковеды А. А. Семенов и А. Н. Самойлович.

Василий Степанович Яковлев (1866–?) после выпуска был распределен на службу по линии военно-народного управления Туркестанского края. Яковлев окончил также Ташкентскую офицерскую школу восточных языков, получив второе военно-востоковедное образование. В период службы в Ташкенте написал несколько работ, посвященных Афганистану.

Упоминание о А. И. Термене можно найти в воспоминаниях К. Н. Смирнова: «У Термена был брат, тоже восточник, Альфред Иванович. Мало похожий по характеру на Ричарда, он занимался естественными науками. Служил в Туркестане, потом в военно-учебных заведениях. Во время войны оказался на Кавказе, и когда назначили первых начальников округов в Турцию[276], то назначили Альфреда Термена в Ван <…>. Термен довольно долго был в Ване, обострил там отношения с военными властями, взял ошибочный курс в отношении приехавших из Америки армян и в конце концов с неприятностями ушел оттуда, и скоро умер в Тифлисе»[277].

В 1898 г. к руководству Военным министерством пришел генерал-лейтенант А. Н. Куропаткин, который по своей предыдущей службе в Закаспийской области весьма ценил и благоволил к офицерам-восточникам. При Куропаткине была намечена реформа курсов (о ней будет подробнее сказано ниже), восстановлена практика зарубежных командировок офицеров-слушателей, взят курс на переориентацию служебной деятельности офицеров-восточников – с военно-народного управления на службу в разведке.

В 1898 г. на курсы восточных языков поступили: штабс-капитаны Беляков, Гек, поручики Герарди, Данталь, корнет Спечинский. Последний был позже отчислен с курса. Выпускались в этом году следующие офицеры: штабс-капитан Попов, поручики Зайцев, Яровой-Равский, Ияс, Семенов. Первые трое были зачислены в распоряжение Туркестанского генерал-губернатора, Ияс – в распоряжение командующего войсками Закаспийской области, Семенов – в распоряжение главноначальствующего Кавказской администрации. Поручик Яровой-Равский в августе 1899 г. с разрешения Туркестанского генерал-губернатора командировался в Петербург для «держания дипломатического экзамена при Министерстве иностранных дел»[278].

Среди офицеров этого выпуска известность получил Александр Иванович Ияс (1869–1914). После выпуска с курсов вся последующая служебная деятельность А. И. Ияса прошла в Персии, где он последовательно занимал должности негласного военного агента в Турбети-Хейдари (Хорасан) и Сауджбулаке (Персидский Курдистан). Ему принадлежат несколько работ по географии и экономике Восточной Персии. Весьма ценные сведения о Персии и персидских вооруженных силах, британской политике в Персии содержатся в донесениях Ияса в штаб Туркестанского военного округа. Ияс увлекался фотографией и в период службы в Персии составил богатую коллекцию фотографий с видами Персии, этнографическими сценами и типами местных жителей[279]. В Первую мировую войну в самом начале военных действий на Кавказском фронте предательски убит и обезглавлен курдами.

Весьма интересную характеристику Ияса оставил известный русский ориенталист В. Ф. Минорский, который по службе был с ним хорошо знаком: «На своем посту А. И. [Ияс] сумел себя поставить необыкновенно хорошо, и репутация его, как крайне знающего, спокойного, умелого и обходительного человека, распространилась далеко за пределы Хорасана. Кто бы ни приезжал из Восточной Персии – перс, русский или иностранец, – он непременно говорил о каком-нибудь внимании или услуге капитана Ияса. Его донесения были в высокой мере содержательны, добросовестны до мелочей, и округ свой он изъездил вдоль и поперек, узнав его во всех отношениях. Все это находило должную оценку, и в одном официальном отзыве А. И. [Ияс] был аттестован как “отличный агент, заслуживающий полное одобрение Министерства иностранных дел и уважение всех кругов местного населения”.

С детства говоря по-фински, шведски и русски, А. И. [Ияс] изучил ряд европейских и азиатских языков. Он был едва ли не единственным у нас практическим знатоком афганского языка; ту же монополию он в последние годы приобрел и в отношении курдского языка. По-персидски он не только отлично говорил, но и писал безукоризненно; у меня хранится свидетельство, выданное им одному персу, написанное настоящим канцелярским стилем и, что для европейца еще более удивительно, отличным персидским почерком»[280].

В 1898 г. выпускники и офицеры-слушатели отметили пятнадцатилетие со дня открытия офицерских курсов восточных языков при Азиатском департаменте МИД. В Ташкенте это событие было отмечено 12 февраля 1899 г. товарищеским обедом в Военном собрании, на котором присутствовали семь выпускников курсов и негласный «старшина» туркестанских восточников – генерал-майор М. А. Терентьев[281].

В 1899 г. на курсы восточных языков поступили пятеро офицеров: поручики Шелковников, Цветков, Брянчанинов, Титов, корнет Арсеньев[282]. Двое последних позже были отчислены с курса. Выпускались в этом году следующие офицеры: поручики Чемерзин, Рукин 2-й, Ильяшенко, князь Долгоруков. Поручики Чемерзин, Ильяшенко и Рукин 2-й получили назначение на службу в Туркестанский военный округ, но Чемерзин по собственному желанию был отчислен в свой полк. Поручик князь Долгоруков для практического совершенствования в турецком языке командировывался на один год в императорское посольство в Константинополь.

Среди офицеров выпуска следует отметить поручика Б. А. Чемерзина, который, оставив военную службу, перешел в Министерство иностранных дел, посвятив свою жизнь службе на Востоке. По поступлении на службу в МИД Чемерзин был зачислен в Первый департамент, занимал должность вице-консула в Болгарии (1904–1909), секретаря и поверенного в делах миссии в Абиссинии (1910–1917), состоял в политическом отделе МИД (1917).

О Чемерзине имеются сведения в воспоминаниях С. В. Чиркина: «Отсутствие знатоков арабского языка и интереса к нему студентов [учебного отделения восточных языков] ярко сказались при посещении Петербурга, кажется, в 1901 г. чрезвычайным абиссинским посольством во главе с высшим представителем абиссинской церкви Абуна. Я был тогда слушателем учебного отделения и помню разговоры о тех затруднениях, которые испытывало министерство, не имея под рукою надежного переводчика, не говоря уже об абиссинском, никому не известном диалекте арабского языка, так как старый Нофаль был болен, да если бы и был здоров, по немощам своим совершенно не был бы пригоден для этой живой роли. Спасителем положения оказался причисленный к Первому департаменту Чемерзин – бывший гвардейский офицер, прослушавший курс учебного отделения, который взялся за обязанности переводчика при Абуне. Исходя из тех соображений, что он был учеником того же Нофаля, непонятно, откуда он мог приобрести достаточные знания разговорного арабского языка; тем не менее говорили, что он, имея некоторое знакомство с разговорным арабским языком, благодаря частной поездке на Восток со своей задачей справился»[283].

В 1900 г. в связи с недобором слушателей в младший класс в 1899 г. было разрешено принять семеро офицеров, из которых пятеро были штатными слушателями: штабс-капитан фон дер Фляас, поручики Смирнов, Певцов, Давыдов, Вольский (два последних отчислены с курса до выпускных экзменов[284]), двое – сверхштатными: штабс-капитан Кавтарадзе (впоследствии отчислен с курса) и поручик Данилевский. В этот год с курсов выпускались: штабс-ротмистр Радошевский, поручики Добржанский, Керстич, Фолянд.

Александр Николаевич Добржанский (1873–1937) в 1903 г. предназначался в качестве помощника начальника экспедиции и востоковеда для участия в экспедиции, организуемой ИРГО для изучения областей Месопотамии и Курдистана, а также условий судоходства по р. Тигр[285]. Один из инициаторов создания автомобильных войск в России, командир первого в истории русской армии подразделения бронеавтомобилей. Участник Первой мировой войны, генерал-майор. Награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. и Георгиевским оружием.

В 1901 г. на офицерский курс восточных языков поступили: штабс-капитаны Дворжицкий, Павлов, Скурат, поручики Соколовский, Августус. Выпустились с курса штабс-капитаны Беляков, Гек, поручики Герарди (все – в Кавказский военный округ), Данталь (в Туркестанский военный округ)[286].

Из выпускников этого года двое офицеров, А. А. Герарди и Н. А. Данталь, продолжили службу в Туркестанском военном округе на различных должностях в военной разведке. Бσльшую известность получил Николай Альбертович Данталь (1870–1907) благодаря своей деятельности на посту офицера-востоковеда в составе Российского императорского вице-консульства в Сеистане (1904–1907). Скончался от туберкулеза легких в персидском г. Бирдженд на пути из Сеистана в Россию.

Важным событием в жизни офицерских курсов восточных языков стало возобновление в 1901 г. зарубежных стажировок офицеров-слушателей в Персию и Турцию. Главным штабом было признано целесообразным направлять в эти стажировки не по выпуску из учебного заведения, а в период учебы, после переводных экзаменов в средний и старший классы. Из командировашихся в 1901 г. слушателей достоверно известно только о поручике К. Н. Смирнове, совершившем поездку в Турцию.

В 1901 г. офицерские курсы восточных языков вступили в эпоху преобразований, которая продолжалась вплоть до их закрытия в 1909 г. Основной вопрос, вызвавший необходимость реформы курсов, заключался в несоответствии получаемого высшего востоковедного образования последующему прохождению службы офицерами-восточниками. По представленному ВУК Главного штаба докладу о служебном положении офицеров, окончивших курс восточных языков, начальник Главного штаба генерал-лейтенант В. В. Сахаров признал необходимым приступить к пересмотру Положения о курсе восточных языков 1885 г.[287]

Комиссия по реорганизации офицерских курсов восточных языков (1902–1904)

В конце 1902 г. по распоряжению военного министра генерал-адъютанта А. Н. Куропаткина была образована особая комиссия с участием представителя Министерства иностранных дел для рассмотрения вопроса о реорганизации офицерских курсов восточных языков при Первом департаменте МИД. Комиссия не включала в себя представителей от штабов Кавказского и Туркестанского военных округов и потому не могла в полной мере учесть действительной потребности войск в военных востоковедах. Комиссия установила, что, несмотря на полное соответствие курсов поставленным целям и задачам, практические итоги подготовки военно-востоковедных кадров свидетельствовали о том, что «курс восточных языков не оправдал возлагавшихся на него надежд и не соответствует достижению тех результатов, кои имелись в виду при его основании»[288].

Полученные комиссией сведения свидетельствовали, что за пятнадцатилетний период существования курсов только четверть офицеров-выпускников занимали должности, соответствующие полученному образованию, около трети выпускников лишь частично использовали знание восточных языков, немало выпускников оставили военную службу.

В своих действиях комиссия руководствовалась указаниями начальника Главного штаба относительно общей концепции подготовки кадров, смысл которых сводился к следующим положениям: 1) придать подготовке специалистов возможно более практический характер; 2) обязать выпускников более продолжительное время служить по специальности, предоставить им право преимущественного занятия должностей, на которых предусматривалось использование восточных языков; 3) с целью привлечения лучших офицеров на курсы предоставить им по выпуску определенные привилегии; 4) решить вопрос о целесообразности объединения петербургских и ташкентских курсов или сохранении двух отдельных курсов, а также выработать новое Положение и программу курсов; 5) привлечь к подготовке кадров лучшие преподавательские силы и придать курсам прочную организацию.

В период работы комиссии начальник Главного штаба обратился с запросом к командующим войсками Кавказского и Туркестанского военных округов с просьбой высказать свое мнение по существу вопроса. Штабам указанных округов предлагалось представить проекты новой редакции Положения и программы курсов.

Представляет интерес ответ командующего войсками Туркестанского военного округа генерал-лейтенанта Н. А. Иванова. Документ содержит ценные сведения о взглядах высшего регионального командования на вопрос подготовки военно-востоковедных кадров, в связи с чем приведем этот документ в развернутом виде.

«Рассмотрев прилагаемый к сему проект, – сообщал Н. А. Иванов, – и действующее ныне Положение о курсе восточных языков, прихожу к следующему. Курсы, ныне существующие при Министерстве иностранных дел, как то сознано Главным штабом, не удовлетворяют поставленной им цели; весьма опасаюсь, что и видоизмененные по проекту, выработанному здесь, в окружном штабе, курсы также не дадут нам желаемого.

Мне кажется, что ошибка как действующего Положения, так и вновь проектируемого заключается в том, что курсам придается значение академии; окончившие курсы снабжаются значками, поднимаются вопросы о более быстром продвижении по службе по сравнению со строевыми сверстниками, проектируются даже должности особых штаб-офицеров при корпусах и т. д.

Эти значки и мечтания повели к тому, что цели, для которых курсы устанавливались, решительно не дали полезных результатов. Офицеры со значками считали ниже своего достоинства занимать младшие должности по административному управлению и в ожидании чего-либо лучшего или оставались без дела, или в лучшем случае, забыв то, что они на курсах слушали и самые восточные языки, возвращались в строй и даже в посторонние ведомства.

[268] М. П. Горох – полковник, начальник разведывательного отделения штаба Кавказского военного округа.

[269] Смирнов К. Н. «Интеллидженс» Кавказского фронта. С. 212–213.

[270] В 1897 г. Азиатский департамент был переименован, в связи с этим изменилось полное название курсов – офицерские курсы восточных языков при учебном отделении I-го Департамента МИД.

[271] Приказы по Туркестанскому краю, 25 августа 1897 г., № 120 // Туркестанские ведомости. 1897. № 63.

[272] Андижанский мятеж – вооруженный мятеж в Ферганской области. В ночь с 17 на 18 мая 1898 г. толпа мятежников (ок. 2 тыс. чел.) на рассвете внезапно напала на бараки 4-й и 5-й рот 20-го Туркестанского линейно-кадрового батальона, расположенного на окраине г. Андижана. В результате нападения убиты 2 унтер-офицера и 19 нижних чинов, еще 19 нижних чинов получили ранения (из них 14 – тяжелые). Оставшиеся в живых военнослужащие огнем рассеяли неорганизованную толпу. Мятеж был быстро и жестоко подавлен. Военно-полевым судом осуждены 383 чел., 18 из них (включая руководителя мятежа Мадали-ишана) повешены, остальные отправлены на каторгу и поселение.

[273] Высочайшие награды // Туркестанские ведомости. 1898. № 48.

[274] Приказы по Туркестанскому краю, 23 января 1899 г., № 14 // Туркестанские ведомости. 1899. № 8.

[275] Агабеков М. С.-Б. Учебник тюркменского наречия с приложением сборника пословиц и поговорок тюркмен Закаспийской области / Сост. Агабеков. Асхабад: электропеч. К.М. Федорова, 1904. [135] с.

[276] В период Первой мировой войны в оккупированных русскими войсками районах Азиатской Турции была введена временная военная администрация, которая подчинялась Управлению военного генерал-губернатора (1916 – апрель 1917), затем – Управлению генерал-комиссара Турецкой Армении и других областей Турции, занятых по праву войны (апрель 1917 – март 1918).

[277] Смирнов К. Н. «Интеллидженс» Кавказского фронта. С. 215.

[278] Приказы по Туркестанскому краю, 30 июля 1899 г., № 114 // Туркестанские ведомости. 1899. № 60.

[279] В настоящее время уникальная фотографическая коллекция (ок. 600 негативов) хранится в фондах Финского музея фотографии (Finnish Museum of Photography) в Хельсинки. В 2006 г. в Школе востоковедения и африканистики (SOAS) Лондонского университета была организована выставка фоторабот Ияса из фондов финского архива. Фотографии Ияса – уникальная летопись Персии начала XX в. См. печатный каталог выставки: Tchalenko, John. Images from the Endgame. Persia through a Russian Lens 1901–1914. London, SAQI in association with Iran Heritage Foundation, 2006.

[280] Минорский В. Ф. А. И. Ияс, 16 декабря 1914 г. [Некролог] // Поездка по Северному Персидскому Курдистану Лейб-гвардии Литовского полка полк. А. И. Ияса. Пг.: Тип. В. Ф. Киршбаума, 1915. С. [1–2].

[281] Обед восточников // Туркестанские ведомости. 1899. № 13.

[282] Арсеньев Евгений Константинович (1873–1938) – корнет Л.-гв Уланского полка, впоследствии генерал-лейтенант, участник Первой мировой войны и Белого движения, сын писателя и общественного деятеля К. К. Арсеньева.

[283] Чиркин С. В. Двадцать лет службы на Востоке. Записки царского дипломата / С. В. Чиркин. М.: Рус. путь, 2006 (Ульяновск: Ульяновский Дом печати). С. 13.

[284] По сведениям С. В. Чиркина, поручик Давыдов, отличавшийся блестящими способностями, был вынужден оставить офицерский курс и свой Л.-гв. Уланский полк после пьяного столкновения с каким-то штатским в петербургском ресторане «Медведь». См.: Чиркин С. В. Двадцать лет службы на Востоке. Записки царского дипломата / С. В. Чиркин. М.: Рус. путь, 2006 (Ульяновск: Ульяновский Дом печати). С. 43.

[285] РГВИА. Ф. 401. Оп. 5. Д. 233. Л. 2. Письмо вице-председателя ИРГО на имя военного министра, 5 марта 1903 г.

[286] РГВИА. Ф. 401. Оп. 5. Д. 308 (1901 г.). Л. 89. Доклад по Главному штабу, 8 июня 1901 г.

[287] АВПРИ. Ф. 153. Оп. 663. Д. 205. Л. 7. Отношение начальника Главного штаба директору канцелярии Министерства иностранных дел, 6 сентября 1901 г.

[288] РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Д. 1164. Л. 36. Справка по Главному штабу. 1906 г.