Во имя Великой Империи: читать начало книги онлайн

Лорд закричал, словно раненный зверь, срывая голос, когда один из солдат схватил ребёнка за волосы и резким движением полоснул по горлу своим боевым кинжалом. Арчибальд остановился. Он осознал, что больше никому не сможет помочь. Вопли стихли, остался только треск горящих дров и плачь оставшихся в живых, над которыми скоро будут глумиться… Как только лорд умрёт. Ройдфорд часто задышал, глотая ненависть, что обжигала душу. Ехидные смешки были обращены к воину. Твари знали, что больше лорду было нечего терять. Они уже отняли у него всё. Медленно подходили и солдаты со стороны ворот, отрезав воину путь к отступлению, но Ройдфорд не собирался бежать.

–Один на один со мной сразиться никто не желает?– прошипел сквозь зубы Арчибальд, сплёвывая вязкую слюну с привкусом металла,– Всё, что вы можете, это убивать беззащитных. Это вершина ваших возможностей, поганые гниды!

–Гниды, за то живые, в отличие от тебя, ходячий труп,– засмеялся полководец, снимая шлем,– Может, хочешь вымолить пощады? Ты истекаешь кровью, ты всё равно проиграл!

–Где Стоунхед?– Арчибальд ещё сильнее нахмурился, дыша всё глубже и чаще,– Пусть сразится со мной! Во мне ещё достаточно сил, чтобы насадить его башку по самую рукоятку моего меча!

–Мне всегда было интересно, почему о тебе так много говорят, Ройдфорд,– усмехнулся мужчина, подходя ближе,– Говорят, людей убиваешь, как масло режешь. Хладнокровный убийца, гроза всех, кто стоит на твоём пути, мечом управляешься, словно танцуешь, от женщин отбоя нет… Оказалось, преувеличивают. Самый обычный человек… Слабый, смертный… жалкий.

Арчибальд ничего не ответил. Он никогда не любил говорить, если на то не было причин, и сейчас их не видел. Резким движением он рванулся вперёд. Полководец лишь успел широко раскрыть глаза до того, как боевой кинжал оказался в его лбу, выходя наружу через затылок. Ройдфорд сразу вырвал его обратно, оттолкнув ещё стоящий на ногах труп ударом ноги. Солдаты, стоявшие рядом, тут же рванулись к воину. Не было времени ловить падающее тело военачальника. Когда Арчибальд из последних сил занёс меч, один из солдат выбил оружие из рук мужчины. Ройдфорд тут же бросился на него с ножом, но двое схватили лорда из-за спины. Арчибальд дёрнулся, вырвавшись из хватки, но земля уже плыла из-под ног, а стоявшему перед ним солдату осталось лишь ударить Ройдфорда кастетом в челюсть. Арчибальд услышал хруст, но ничего не почувствовал. Рассудок затуманила жажда отмщения за своих людей. Если смерть была неизбежна, Арчибальд должен был забрать с собой столько тварей, сколько ещё мог! Ройдфорд схватил солдата за руку и резко потянул на себя. Ударом второй рукой по локтю нападавшего Арчибальд переломал его пополам. Ехидного смеха не было. Солдатам больше не было смешно.

–Да держите же вы его уже!– крики всё больше расплывались,– Как он ещё на ногах держится!?

–Хренов медведь! Валите его!

–Ну и здоровяк!

–Не стой там, придурок! Хватай его!

Арчибальд уже ясно осознал, что теперь больше ничего не сможет сделать. Он потерял слишком много крови, и этот удар, что он нанёс, был самым последним, на который Ройдфорд был способен.

–Вы все пойдёте за мной в Ад!– зарычал он, смотря на расплывчатые силуэты. Двое солдат схватили Арчибальда из-за спины и на этот раз получили лишь слабое сопротивление. Рассудок покидал воина. Кто-то поднял меч Ройдфорда с земли. Арчибальд закрыл глаза. Это был не крик боли. Крик ярости, ненависти и отчаяния заставил лес содрогнуться. Меч лорда вошёл в широкую спину, пронзив гордо стоящего воина насквозь. Убили. Убили, как труса. В спину. Арчибальд выдохнул и закатил глаза, позволив полной темноте забрать его навсегда.

Резкая боль отступила, руки освободились. Ройдфорд больше не чувствовал слабости, тошноты и головокружения. Отсутствие ощущений доказало ему, что всё кончено. Арчибальд больше не видел перед собой солдат и поле битвы. Ничего. Непроглядная тьма. Ройдфорд попытался коснуться рукой своей груди, но ощутил нечто доселе неведомое. Невесомость. Не было ни единого звука, огонька или запаха. Арчибальд даже не ощущал самого себя, но медленно тьма начала рассеиваться. Ройдфорд зажмурился и закрыл голову руками от резко охвативших его тело языков синего пламени. Он снова чувствовал свои руки и боль. Внезапно стало слишком жарко, но не от огня вокруг. Арчибальд застонал от жгучей боли внутри. Он упал на колени на раскалённые камни, держась за остриё меча, торчащее из его груди. Жар от клинка становился сильнее, Ройдфорд лёг на скалу, пытаясь вытолкнуть лезвие из себя, но как он ни пытался, ничего не выходило. Меч словно был приварен к лорду и не двигался с места. Огонь распространялся по венам, заставляя сердце гореть. Ройдфорд закричал, не выдержав эту пытку. Это болело не тело… Тело не может испытывать такую боль. Арчибальд понимал, где теперь его душа, и что так мучает его, не позволяя даже встать. Ярость, которую он испытывал в последние секунды своей жизни, превратилась в его наказание. Арчибальд вспоминал горящий город, мёртвые тела крестьян и лицо мальчика, когда выродки убили малыша… Чем больше он думал об этом, тем сильнее кипела его кровь, тем сильнее горело его сердце, а горло сжималось от нечеловеческого вопля. Арчибальд кричал не от боли. Он знал, что теперь никогда не сможет отомстить Стоунхеду, никогда не вырежет каждого из тех солдат, что отняли его жизнь и жизнь его народа. Каждого из тех, кто отнял у Ройдфорда всё… Арчибальд стоял на коленях, стиснув зубы, склонив голову от бессилия. Ненависть жгла его изнутри. Языки пламени обнимали лорда, напоминая ему о его жажде мести. Несмотря на неземные пытки от каждой мысли о ярости, Арчибальд не мог перестать о ней думать. Как бы больно ему не было, он не гнал свою злость. Чем сильнее горел огонь в его душе, тем больше он понимал: Арчибальд никогда за всю свою жизнь не желал ничего настолько сильно, как мести. Ройдфорд упивался этой жаждой, прокручивая в голове, что он сделал бы, если бы получил шанс вернуться. Когда его душу в очередной раз охватило пламя, он позволил огню наполнить себя, впустил его глубже, смирившись со своей участью. И боль отступила. Осталось лишь только болезненное ледяное отчаяние и безысходность…

День 2

Паула всю битву пряталась в подвале брошенного дома, в котором уже много лет никто не жил. Когда-то этим домом владели люди, которые, как выяснилось, докладывали известную им информацию о настроении лорда Ройдфорда королю Махоу, из-за чего в итоге были изгнаны из города. Теперь же это полуразрушенное здание даже не привлекло внимание солдат, когда они добивали оставшихся в живых, грабили хижины и поместье, и издевались над девушками, чтобы потом, когда самые грязные желания уже были удовлетворены, обезглавить несчастных, оставив их тела гнить на земле. Многие женщины предпочли смерть бесчестию и сами напарывались на своё оружие. Лишь наутро солдаты покинули опустошённый город. Тела лежали прямо там, где их настигла неминуемая гибель. Солдаты не стали прибирать за собой, получив дополнительное удовольствие от вида разорённого поселения. Стоунхедские псы увезли лишь тело военачальника, и то только для того, чтобы показать горожанам в столице, что Роун Магр «пал смертью храбрых, мужественно сражаясь за честь великого короля Стоунхеда». Паула просидела ещё пару часов в подвале после того, как голоса стихли, убеждаясь, что никто не вернётся. Девушка с трудом открыла повалившуюся дверь и вышла на свежий воздух. Если его можно было назвать свежим…

Паула часто дышала, пытаясь прочистить лёгкие от запаха пыли и трухлого дерева, однако лёгкий ветер постоянно окутывал девушку дымом и копотью. Паула в ужасе посмотрела на разграбленную улицу. Девушки, которые ещё совсем недавно гадали с Паулой на суженного и смеялись, лежали на земле, раскинув руки. На некоторых платье было разорвано и залито кровью от многочисленных ранений в живот и грудь, на некоторых совсем отсутствовала одежда. Они были измазаны в грязи и избиты, однако и их страдания в один момент были окончены. Как бы Пауле ни было страшно об этом думать, но в глубине души она была рада, что нашла убежище от этого кошмара, и солдаты не обнаружили её. Казалось, подобная участь была совсем рядом. Паула закрыла рот рукой, не сдерживая слёзы. Выродки не пощадили даже малышей. Девушка подошла к лежащему на земле маленькому тельцу, завёрнутому в ткань, и посмотрела на его пухленькое личико. Паула не выдержала, заплакав в голос. Она побежала по дороге в сторону главных ворот из города. Хотелось забыть об этом, навсегда выбросить из своей памяти весь этот кошмар, но внезапно девушке пришлось вспомнить…

–Арчибальд…– прошептала она пересохшими губами. Она часто задышала, испытав сильный приступ паники. Стало очень жарко, сердце колотилось с бешеной скоростью. Если город был захвачен и разорён, значит, Ройдфорд был лишён возможности противостоять. Он ни за что бы не бежал с поля битвы, где умирал его народ, значит, его либо захватили, либо… Паула, не жалея ног, бросилась осматривать каждую улицу в поисках столь знакомого тела воина.

Губы задрожали, а ноги подкосились, когда вдалеке девушка увидела Арчибальда, лежащим на земле, на боку. Даже издалека было видно, что в его теле крепко сидел меч. Паула подбежала к лорду и упала на колени перед ним. Дрожащей рукой она коснулась его холодного лица. Челюсть была вывихнута, на губах засохла кровь, а из груди воина торчало остриё лезвия. Девушка узнала это оружие…

–Убили собственным мечом…– простонала она, поддавшись эмоциям,– Нет… Нет! Нет! Арчибальд! За что ты нас всех покинул!? Защитник наш, спаситель!..

Она склонилась к нему и прижалась лбом к его окровавленной руке. Больше не было смысла контролировать свои чувства. Паула кричала, рыдала, взывала к Небесам, повторяя один и тот же вопрос: почему?.. Все эти годы, что Паула знала Ройдфорда, он всегда заботился о своих людях. Он был груб, но никогда не мог остаться равнодушным перед чужой бедой. Что он сделал, чтобы заслужить такую гибель?.. Паула забыла обо всех горожанах и солдатах, что погибли в этой битве. Вся скорбь и боль теперь была сконцентрирована лишь на этом холодном окровавленном теле.

–Рана всё-таки открылась…– заикаясь, прошептала она,– Это я виновата!.. Если бы я чаще меняла повязку… Прости меня, любимый! Прости меня!

Паула встала на ноги и обошла тело. Обхватив меч двумя руками, девушка стиснула зубы до скрипа и вытащила лезвие из остывшей плоти. Слёзы снова пережали дыхание. Паула бросила меч на землю и упала рядом с господином, прижавшись щекой к его плечу. Не было ни малейшего желания покидать город. Паула не хотела бросать любимого вот так, но и сжигать его тоже не хотела. Он был так прекрасен даже сейчас… Словно он не был мёртв, а лишь заснул крепким сном… В собственной крови…

–Нельзя оставлять тебя прямо так, на земле…– Паула встала на ноги и осмотрелась по сторонам. Телега! Девушка, надрываясь, положила тело лорда на неё и повезла по дороге в его поместье.

Неимоверными усилиями, едва не теряя сознание, ступенька за ступенькой, Паула подняла тело огромного мужчины в доспехах на второй этаж здания и положила господина в его кровать. Немного переведя дух, она принесла ведро с тёплой водой и мягкую ткань. Не сдерживая горькие слёзы, девушка смывала кровь и грязь с лица и рук Ройдфорда, словно пытаясь воссоздать образ спящего господина. Спящего безмятежным сном. Однако снимать доспехи Паула не решилась. Если лорд и должен был покоиться, то только в своей боевой экипировке, как подобает истинному воину. Вскоре Паула принесла его меч и вложила его в руки мужчины.

Когда девушка всё-таки закончила приводить господина в порядок, она почувствовала, как сжался желудок от голода. Паула решила проигнорировать это желание. В глубине души влюблённая хотела последовать за своим любимым, поэтому решила не утолять потребность в пище. Она осторожно легла на простыни рядом с холодным телом, смотря в потолок. Слёзы снова сдавили горло. В воспоминаниях всплывали образы из прошлого. Воинственный взгляд, нахмуренные брови, искривлённая улыбка раздражения… И эта привычка, цокать языком от недовольства.

–Когда-то я мечтала лежать здесь рядом с тобой…– прошептала она, закрыв лицо руками,– Но какой в этом смысл, если ты… Не дышишь… Я бы всё отдала, чтобы услышать твоё дыхание, Арчибальд! Я отдала бы всё, чтобы ты был жив…

Тонкие губы защипнули маленький кусочек мёда с ложки, и старик принялся с особым удовольствием смаковать сладость. За огромным столом на сотню человек сидел только он. Напротив каждого кресла на столе лежали чистые тарелки, бокалы, вилки и ложки, словно мужчина ожидал кого-то в гости, но ещё никто не явился. Старик отхлебнул из бокала сырую воду, запивая мёд и наслаждаясь десертом. Скелет, обтянутый кожей – это описание хорошо подходило Ведущему Магу Викаэлю. Возраст уже не позволял иметь красивое подтянутое тело, как когда-то в молодости, но мужчина не беспокоился по этому поводу. Он никогда не скрывал свою старость, потому как считал её показателем богатого жизненного опыта. К тому же, набирать вес было совершенно некогда. Обязанности Ведущего Мага требовали полной отдачи и энергетических затрат. Старик сложил руки на стол и посмотрел на воображаемых гостей. Может, когда-то залы Храма Волка и ломились от количества пирующих людей, но сейчас это был пустой дворец, который не могли посещать смертные, не чтящие Духов.

Земли Волка неспроста назывались таким образом. Вся эта территория была под охраной могущественной энергии, носящей образ полу-волка, получеловека. Люди представляли себе Хранителя этих земель именно таким образом, потому как ещё в древние времена маги во время транса и медитаций по всему земному шару видели в видениях образы, связанные с Высшими Созданиями. Всего разных видений оказалось девять, отсюда люди и пришли к выводу, что Земля делится на девять территорий, каждая из которых попадает под влияние того самого Духа, который явился в видении. Во времена большого упадка человечества, когда люди начали сношаться прямо на улицах городов, подобно животным, когда люди забыли о чести и достоинстве, когда мор и засуха уничтожал целые города, люди были вынуждены просить помощи у Высших Сил. Тогда-то и был образован Круг Ведущих Магов, людей, способных чувствовать Дух Хранителя, его желания, и выполнять его требования. Требований оказалось не так уж много, но все они заключались в плате дани… Человеческой кровью. Когда начались первые жертвоприношения, ситуация стала ещё хуже. Духи не сказали, чью кровь они желают, а маги сделали выводы, что Хранитель хочет крови слабых. Начались убийства младенцев и девственниц. В конечном счёте, заболели и сами маги, и вскоре скончались мучительной смертью. Тогда другие люди, способные видеть Иной Мир, обратились к Духам с мольбами уточнить свои требования. И получили ответ. Тогда каждая из девяти территорий омылась в крови мародёров, убийц и насильников. Маги принесли необходимую жертву с особой жестокостью на Месте Силы, где присутствие Хранителя ощущается настолько, что обычный человек не в состоянии даже находиться там. Жертв истязали несколько часов, пока ощущение страшной энергетической тяжести не исчезло. Когда Духи получили то, что желали, маги поняли, что это была не последняя жертва, которую нужно было принести. Регулярно Ведущие, чувствующие Хранителя, Маги приносили необходимую жертву. В страхе оказаться на месте мучеников, большинство людей взяли себя в руки и приняли отчасти праведную жизнь, прекратив торжество низменных желаний. Позже на Местах Силы возвели Храмы Хранителей по одной планировке, где были вынуждены жить и приносить жертвы Ведущие Маги. Когда Маг становился слишком стар, он обучал юношу или девушку, оставив преемника на своём месте, чтобы наконец-то уйти на вечный покой. Огромные залы Храма были созданы для того, чтобы в особенный день, когда Хранитель преисполнен блаженством, возносить ему хвалу и пировать в его честь… Но идея оказалась неудачной. В назначенный день, когда строительство Храмов было завершено, люди по всему миру закатили в Храмах пир. Шум и веселье лишь разгневали Духов. Люди начали задыхаться прямо в залах, сердца сжимались до боли… С тех пор люди навсегда предпочли забыть об идее пира в честь Хранителей. Ведущие Маги приносили жертвы, приняв отшельничество, каждый день читали молитвы, чтобы иметь возможность находиться на Месте Силы. Никто не мог пожелать такую незавидную судьбу, но Ведущий Маг имел право потребовать абсолютно любую жертву, и никто не был в состоянии ему отказать. Он мог потребовать даже самого короля, а люди, в страхе прогневать Хранителя, отдали бы своего правителя в жертву. Так было когда-то… Времена изменились. Ведущий Маг уже не являлся такой почётной персоной, как раньше, порой о его существовании даже забывали, не говоря уже о его предназначении.

Ведущим Магом могли стать только самые одарённые дети. Вундеркинды, знающие всё возможное, и то, что людям знать не положено. Сам Викаэль когда-то был очень одарённым ребёнком, который попал на обучение в возрасте шести лет, но чем старше он становился, тем больше его учитель понимал: очень скоро он уже ничему не сможет научить своего преемника. Викаэль видел больше наставника, чувствовал сильнее, а со временем обнаружился его особый дар, представляющий угрозу любому человеку, независимо от положения, здоровья и титула. Викаэль имел власть над телом любого, над его рассудком и даже душой. Он был в состоянии говорить с давно ушедшими, чувствовать все эмоции и мысли собеседника… И имел власть убивать, не нанеся ни единого удара. Он мог вытащить душу из тела, сделать человека своей марионеткой, либо вернуть к жизни мертвеца. Но ничего из этого он не делал. Он знал, какая сила была дарована ему при рождении, но не пользовался ей сверх меры. Живые должны быть там, где их место, равно, как и создания, находящиеся за пределами людского ограниченного понимания. Викаэля боялись даже другие Ведущие Маги, но старик уже был слишком стар для разного рода встреч с ними. Теперь он не покидал Храм, выполняя своё дело, и живя лишь по привычке, без интереса к жизни, без желаний… Просто, потому что уже привык жить.

Викаэль набрал в ложку ещё немного мёда и поднёс ко рту, но замер, смотря ярко голубыми глазами вперёд, куда-то вдаль. Сердце защемило, и старик убрал ложку обратно в пиалу, держась левой рукой за грудь. Неужели, его время пришло? Старику было уже за сто пятьдесят, однако Викаэля беспокоило далеко не это. Он считал, что ему пока рано отправляться в Мир Иной, он ещё даже не воспитал преемника, однако тревога лишь нарастала.