Ячейка №30: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пуля летит прямиком к Нулю, а после проделывает в нем отверстие, и из него начинает бежать кровь, а его пульс усиливается от стресса, который он переживает.

И тогда, на моем высохшем лице, из засорившихся слезных каналов бегут слезы, слезы счастья, победы, спустя столько лет я смог переиграть самого себя в этой невероятно сложной игре.

Нуль также висит неподвижно в этой рамке, пока его тело истекает кровью.

И тогда, на моем высохшем лице, из засорившихся слезных каналов бегут слезы, слезы счастья, победы, спустя столько лет я смог переиграть самого себя в этой невероятно сложной игре.

Нуль вернул свои мысли, несмотря на то, что я сделал с ним давно. Теперь он мыслит тем, что требует мести.

Однако – один вопрос остался нерешенным: как победить Бога?

Ячейка хранения №1836

Статус: записана [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ] тридцатилетий назад

Такая игра в кошки-мышки могла продолжаться долгое время, если бы в один момент не вернулся тот, чьими устами пересказываются мысли.

Сейчас мне вполне ясно, что я прятался от всего, что меня окружало, хотя сам я думал, что вижу весь мир именно таким, какой он для меня есть.

В один момент моей жизни ко мне попадет человек, старающийся не показывать свое лицо, который получит ножевое ранение в руку. Его голос будет звучать отчетливо и громко, отчего ему не придется поднимать головы.

– И давно вы так? – существует экстенсивный и интенсивный путь развития экономического сектора.

– Давно я что? – экстенсивный подразумевает развитие качества производства, а интенсивный – увеличение количества производящих единиц.

– Носите маску. Вы ведь говорили о том, что это единственный путь, чтобы открыть настоящую личность человека, – я перестаю зашивать колотую рану, задумываясь о том, кому я говорил об этом.

– Сейчас вы стараетесь скрыть одну очень малую, но крайне значительную для вас часть, которая может определить позже множество вещей. Вам лишь стоит это понять, – ни в коем случае при заболевании вирусом нельзя принимать антибиотики.

– И что, сейчас вы мне хотите сказать, что я боюсь боли? – нет же, глупо, я это понял в тот же момент, когда сказал сам. Он не об этом вообще.

– Слишком просто, вы боитесь других вещей. Вы стараетесь помогать людям, надеясь, что они не такие, как вы, что есть хорошие люди, способные испытывать сострадание, любовь, понимание чужих чувств, но большую часть человечества составляют именно подобные вам. Вы боитесь признать, оттого остаетесь здесь, с бессмысленным желанием помогать.

– Я давно это знаю, но людей ведь и можно подвергнуть исправлению, как бы то ни было, – во мне все еще остается вера в людей, в человечество, это должно быть нормой, но собеседника это смущает.

– Вы так легко продолжили диалог, даже несмотря на то, что в принципе не знаете, кто я, – Ахиллес никогда не догонит черепаху, как бы медленно она ни двигалась.

– Может быть, потому что мне это стало неважно с течением времени? – да, и ему тоже, оттого он понял, как все можно сделать.

– Я всего лишь водитель, ничего лишнего, но думаю, вам стоит увидеть что-то важное, – так или иначе, все остается, да?

Нет никакого смысла в том, чтобы ему довериться, чтобы сейчас уйти куда-то где, возможно, не будет ничего интересного, но я должен попробовать, слишком уж велик интерес.

Множество деталей падают в пропасть, поэтому, когда мы едем, то я полностью сконцентрирован на диалоге.

– И что вы считаете, что изменив пару тысяч людей, можно перевернуть весь мир? Сделать его таким, как вам необходимо? – 843 градуса Фаренгейту – температура самовозгорания бумаги, но знает ли кто-нибудь, сколько это в градусах Цельсия? Да, одна из величайших литературных антиутопий вынесла в свое заглавие ошибку в шкалах измерения температуры.

– А разве в этом будет какая-то сложность? Те люди, что изменятся, смогут исправлять других, и тогда настанет всеобщее согласие, которое сможет построить новый мир, – мы признаем все ресурсы, существующие на Земле, достоянием всего человечества.

– А вам не кажется, что если вы оставите лишь одну идеологию, которая объединит весь новый мир, то весь мир превратится в огромную тоталитарную клетку, которая будет угнетать всех, но притом этого никто не поймет? – идеи порождают идеи, это абсолютная истина.

– Если этого никто не понимает, то разве существует в такой стране тоталитаризм? – нет ничего иного, что могло бы поспорить с фактом того, что уничтожив любые идеи, ты лишишь мир мыслей.

– Всегда может найтись та единица, которая не подогнется ни под какие идеологии, которая станет диссидентом, – мы оставляем лишь некоторые идеи, ограничивая способность производить из них какие-то мысли, отчего все лишается каких либо проблем.

– Тогда мы просто уничтожим эту единицу, когда придет момент ее слишком большой значимости. Сотрем в порошок, если того потребует целый мир, – мы ограничим не сами мысли с помощью слов, как это уже было придумано, а ограничим существующие идеи, которые могут породить ненужные мысли.