Между тем, мне надоели, эти чертовы, бежевые стены. Они меня так нервируют, что я забываю о том факте, что спать не могу – кажется, что кошмары снятся. Дом моих родителей был светло–зеленый, какой он сейчас, я не знаю. За пару десятков лет обстановка может порядком надоесть, но если они из года в год, при ремонте используют одну и ту же краску, одного и того же цвета – это ад.
Я этот запах запомню на всю жизнь, эта ужасная краска пахнет, как и любая краска. Но какие-то особенные оттенки всегда подскажут мне, что это она. Воображения у них, что ли не хватает, я не знаю. Но меня это сильно задевает, я сижу в холе и только об этом и думаю, ибо снаружи – школа чистая, белая, а внутри…сами понимаете. После легкого срыва из-за краски, мне почему–то вспомнился бейсбол и как отец возил меня на игру Янки в Нью–Йорк, когда мне было 10. Тогда они с дядей Луи были дружны. Интересно, что стало с моим отцом, дядей Лу, было бы неплохо найти информацию. Ведь Хейли–шоп то существует.
Как–то забавно, дети скидывают верхнюю одежду, в то время как ты можешь выйти и зимой в том же наряде и ничего не почувствовать. Даже долгая и холодная зима 1975 года не затронула меня, прогуляться вокруг школы мне ничего не мешало. Да и под снегом стоять это такое наслаждение, он помогает отвлечься от последствий наказания – постоянной паники и психоза. Особенно, делать это надо ночью, когда свет фонаря делает снег серебристым. Отличный фон для наших силуэтов…
Так о чем я, надо перестать уже сидеть в холе. Немедленно отправляюсь обратно в свою темницу. А здесь как всегда пусто, слишком тихо, даже криков детей не слышно, тут такая звукоизоляция, что за Фрэнком следить не успеваю. Этого парня мне не хотелось бы травмировать, уж слишком хорошо он делает свою работу, даже гитару мою протер. Правда я думаю, он хочет ее себе забрать, а пусть даже и так, зато он следить за ее частотой.
– Фрэнк блестящи, следить за моим инструментом,…хотя от кого он его чистит? Отпечатков пальцев не оставляю я! Ха–ха! – думаю про себя я, когда беру в руку старую гитару.
Старый усилитель уже давно фонит, но мне не перестает нравиться ее звук. Этот скрежет струн создает ностальгический момент для моего существования. Не судите строго, что я постоянно ностальгирую или грущу, просто заняться тут, простите меня, ну совсем нечем. Да и на моем месте вы поступили бы по–другому? Мой совет, когда за двадцать лет рутинно работы вы начинаете сходить с ума, тащите свою пятую точку в магазин музыкальной ерунды и найдите свою душу в одном из таких кусков дерева с металлической проволокой в комплекте! Либо как Глен, в магазин за красками, кто знает, где ваш талант. Хотя мнения я не поменял, на мой взгляд, музыка все равно была, есть и будет универсальным хобби.
– Everyday – it's a gettin' closer
Goin' faster than a roller coaster
Love like yours will surely come my way
A hey – a hey hey…
Everyday… – взяв гитару, подключив ее к усилителю, я предварительно сделал громкость по тише, но мое легкое пение прервал Глен.
– Что это ты напеваешь?
– Я? Старая песенка Бадди Холли. Хотя меня удивило, что ты не знаешь ее. Я думал, хотя бы такой легкий мотивчик будет вирусом, который трудно выбросить… – держа в руках гитару, говорю я.
– Музыка не мой конек…
– А ты обещал какой–то сюрприз…или снова забыл?
– А! Точно! Слегка забыл секунду. Вот! – Глен указал рукой на огромный кусок холста, завернутый в коричневую ткань, обвязанную бечёвкой.
– Кусок…холста, и? Или ты свистнул картину из музея, и решил похвастаться какой ты ловкий вор? Ой, и правда…что же я, до ближайшего музея километров сорок… – с присущим мне утренним сарказмом, говорю я, продолжая дергать струны гитары, наигрывая какое–то соло.
– И ты считаешь это смешным?
– А кто сказал, что это шутка? У нас и правда, нет музея!
– Он уже лет двадцать как есть!
– У нас…кхм…кхм…есть музей?! – с завышенным голосом и слегка фальшивым удивлением спрашиваю я, дернув вторую струну.
– С 1970 года. Исторический музей округа Винсенс, штат Техас. – серьёзным видом говорит Глен, показывая пальцами в воздухе несуществующую табличку с надписью.
– И что там вообще есть? Портрет Говарда Холланея и рассказ о том, как молодой житель, американский авантюрист с ружьем, женой и детьми в придачу нашел наше озеро? Которое теперь называется озеро Холланей…
– Там вся история нашего города!
– Ты с такой гордой миной рассказываешь про этот музей! Тебя не смущает, что наш город напоминает захолустье, а не исторически важный объект!
–Да ты сноб…Если бы знал, где открылся музей…
Со смехом, я посмотрел на моего друга, и мне хотелось задать вопрос – Неужели они восстановили поместье Холланей?
– Нет, в доме Хейли.
– Где? В доме моего отца?!! – с неподдельным и удивленным шоком интересом спрашиваю я.
– Да…о и кстати! Я узнал о твоей семье! Сейчас компанией руководит твой дядя Луи, он то и передал дом в фонд города с целью организации музея.