Ассасины. Средневековый орден тайных убийц: читать начало книги онлайн

Политическая программа этих сект была очевидной: свергнуть существующий порядок и дать власть своему избранному имаму. Труднее определить их социальную или экономическую программу, хотя их деятельность была явно связана с общественным и экономическим недовольством и чаяниями. Некоторое представление об этих чаяниях можно почерпнуть из циркулировавших преданий о мессиях, показывавших, какие потребности должен был удовлетворить Махди. Часть его задач носила – в широком смысле этого слова – исламский характер: восстановить истинный ислам и распространить эту веру до границ земли. Более конкретно: он должен был установить справедливость – «наполнить мир справедливостью и равноправием точно так же, как сейчас он наполнен тиранией и угнетением», установить равенство между слабыми и сильными, принести мир и изобилие.

Сначала вожди, которым шииты выражали свою лояльность, основывали свои притязания больше на родстве с Пророком, нежели на происхождении от него по прямой линии через его дочь Фатиму; некоторые из них, включая нескольких самых активных, не были потомками Фатимы, а некоторые даже не были потомками Али, но являлись потомками других ветвей рода Пророка. Но после победы и предательства Аббасидов шииты сосредоточили свои надежды на потомках Али, а среди них на тех, кто появился от его брака с дочерью Пророка. Все больше значения придавалось прямому происхождению от Пророка, и эта идея завоевывала все больше сторонников, так как после смерти Пророка остался фактически единственный род законных имамов, члены которого одни по праву могли возглавлять исламское сообщество. Это были: Али, его сыновья Хасан и Хусейн и потомки Хусейна от его сына Али Зейн аль-Абидина, единственного выжившего в трагедии в Карбале. За исключением Хусейна, эти имамы в основном воздерживались от политической деятельности. В то время как другие претенденты растрачивали себя на тщетные попытки свергнуть халифат силой, законные имамы предпочитали находиться как бы в легальной оппозиции к правящему халифу. Они проживали в Мекке или Медине, далеко от главных политических центров, и, настаивая на своих притязаниях, практически ничего не делали, чтобы их продвинуть. Напротив, иногда они признавали и даже оказывали помощь и давали советы правителям империи – Омейядам, а после них – Аббасидам. В праведных преданиях шиитов эта позиция законных имамов носит религиозную окраску; их пассивность была выражением их благочестия и таинственности, а их молчаливое согласие – выражением принципа Taqiyya (Такийя).

Слово «такийя», означающее «осторожность, предосторожность», определяет исламское учение об освобождении от обязательств – идею, что под принуждением или при возникновении угрозы верующий может быть освобожден от выполнения определенных обязательств перед религией. Этот принцип имеет различные определения и толкования и не ограничивается исключительно шиизмом; однако именно шииты чаще всего подвергались опасностям – преследованиям и репрессиям – и поэтому чаще всего обращались к этому принципу. Его использовали для оправдания сокрытия своего вероисповедания, чтобы не вызвать враждебного к себе отношения властей или населения; на него ссылались в ответ на обвинения в саморазру-шающей воинственности, которая привела столь многих к гибели в совершенно безнадежных восстаниях.

Первая половина VIII века была периодом интенсивных действий экстремистов-шиитов. Появлялись бесчисленные секты с подразделениями, особенно среди смешанного населения Южного Ирака и побережья Персидского залива. Их вероучения были разнообразны и эклектичны, и люди с легкостью и часто переходили из одной секты в другую, от одного лидера к другому. В мусульманских источниках названы многие религиозные проповедники (некоторые из них были скромного происхождения), которые возглавляли повстанцев и были казнены; и некоторым из них приписываются учения, которые позднее стали характерными для исмаилитов. Одна группа практиковала удушение шнуром как религиозный долг – это очевидная аналогия с индийской сектой туги и предвестник практик ассасинов в более поздние века. Даже среди умеренных приверженцев вероучения существовали воинственные группировки, которые пытались захватить власть силой, терпели поражения и гибли от натиска армий Омейядов, а затем Аббасидов.

Ко второй половине VIII века изначально экстремистские и воинственные движения в большинстве своем ослабели и либо совсем исчезли, либо пришли в упадок. А законные имамы, сдержанные, уступчивые, но решительные, сохранившие и обогатившие веру шиитов, подготовились к новым серьезным попыткам добиться власти в мире ислама.

Несмотря на эти первоначальные неудачи и противодействие самих имамов, экстремистские и воинствующие элементы продолжали появляться даже в непосредственном окружении законных имамов. Решительный раскол между экстремистами и умеренными шиитами произошел после смерти в 765 году Джафара ас-Садика – шестого имама после Али. Старшим сыном Джафара был Исмаил. По не вполне ясным причинам и, вероятно, из-за своей связи с экстремистскими элементами Исмаил был лишен наследства, и большая часть шиитов признала седьмым имамом его младшего брата Мусу аль-Казима. Род Мусы продолжался до двенадцатого имама, ушедшего приблизительно в 873 году и по сей день являющегося «ожидаемым имамом», или Махди для огромного большинства шиитов. Последователи двенадцати имамов известны как Ithnaashari (итнаашариты), или двунадесятники, и представляют собой более умеренную ветвь секты. Их расхождения с основной массой мусульман-суннитов ограничиваются некоторыми положениями вероучения, которые за недавние годы еще больше утратили свое значение. Начиная с XVI века вероучение шиитов-двунадесятников стало официальной религией Ирана.

Другая группа шиитов последовала за Исмаилом и его потомками и известна как исмаилиты. Долго действуя тайно, они сформировали секту, которая по сплоченности и организации как в интеллектуальном, так и эмоциональном аспектах сильно превзошла всех своих соперников. Вместо беспорядочных теорий и примитивных предрассудков более ранних сект несколько выдающихся богословов разработали систему религиозного учения на высоком философском уровне, и из-под их пера вышла литература, которая после веков «затмения» только сейчас снова начинает обретать признание, которого она достойна. Правоверным исмаилиты предложили уважать Коран, традиции и законы не меньше, чем суннитам. Интеллектуально развитым мусульманам они дали философское объяснение вселенной, опираясь на источники античной и особенно неоплатонической мысли. Людям, стремящимся к духовному развитию, они предложили добрую, близкую им эмоциональную веру, подкрепленную примерами страданий имамов и самопожертвования их последователей, которая давала им опыт мук и обретения Истины. Наконец, недовольных они привлекали хорошо организованным, широко распространенным и сильным оппозиционным движением, которое создавало видимость реальной возможности свержения существующего порядка и создания вместо него нового и справедливого общества, возглавляемого имамом – наследником Пророка, избранным Богом и единственным законным правителем человечества.

Имам занимает центральное место в системе исмаилитов, объединяющей вероучение, организацию, верность и действия. После сотворения мира благодаря воздействию вселенского разума на вселенскую душу история человечества распадается на ряд циклов, каждый из которых начинался с «говорящего» имама или пророка, за которым шла череда «молчаливых» имамов. Были циклы скрытых и явных имамов, соответствующие периодам скрытности и успешности веры. В текущем цикле имамы – потомки Али и Фатимы – через Исмаила были вдохновляемы богом и непогрешимы, в каком-то смысле они сами были богами, так как имам был микромиром, олицетворением метафизической души вселенной. Как таковой он был первоисточником знаний и авторитетом в области эзотерических истин, скрытых от людей несведущих, а также источником директив, которые требовали тотального и безоговорочного повиновения.

Новообращенный испытывал волнение и яркие переживания от обладания тайными знаниями и участия в тайных действиях. Знания он получал посредством Taiwil al-Batin – эзотерического толкования особого учения секты, от которого произошло слово Batini (батиниты), которым ее иногда называют. Помимо своего буквального и очевидного значения, предписания Корана и преданий имели второй смысл, аллегорическое и эзотерическое толкование, которое раскрывал новообращенным имам. Некоторые ветви этой секты идут еще дальше и принимают антиномианистское учение, которое периодически встречается в экстремистской мусульманской ереси и мистицизме. Конечный религиозный долг – знание (гнозис) истинного имама; точный смысл закона упраздняется для правоверных и сохраняется, если вообще сохраняется, в качестве наказания для непосвященных. Общей темой для исмаилитских религиозных писаний является поиск Истины – сначала тщетный, но завершающийся мигом ослепляющего озарения. Организация и деятельность секты, сохранение и распространение ее учения находились в руках иерархии da‘is (даи – миссионеры, проповедники), подчинявшихся главному da‘i, который был ближайшим помощником имама.

На протяжении первых полутора веков после смерти Исмаила имамы исмаилитов оставались скрытыми, и мало что известно о деятельности или даже учениях da‘is. Новый этап начался во второй половине IX века, когда нарастающая явная слабость халифов-Аббасидов в Багдаде предвещала крах исламской империи и распад исламского общества. В провинциях стали появляться местные династии – обычно военные, иногда племенные по происхождению; в большинстве своем они существовали недолго, в некоторых регионах проявляя свой грабительский и угнетательский характер. Даже в столице халифы начали терять свою власть и превращаться в беспомощных марионеток в руках своей собственной военной касты. Основы доверия и согласия во всеобщем исламском государстве рушились, и люди стали искать утешения и уверенности в завтрашнем дне в других местах. В эти нестабильные времена заявление шиитов, что исламское сообщество пошло по неверному пути и его следует вернуть на правильный путь, было воспринято с обновленным вниманием. Обе ветви шиизма – двунадесятники и исмаилиты – воспользовались этими возможностями, и сначала казалось, что двунадесятники вот-вот победят. В разных местах появились династии шиитов-двунадесятников, и в 946 году шиитская династия Буидов из Персии принесла окончательное унижение суннитам, захватив Багдад и поставив самого халифа под контроль шиитов. Однако к этому времени у шиитов-двунадесятников не было имама, так как двенадцатый и последний имам исчез семьдесят лет тому назад. Оказавшись перед решающим выбором, Буиды решили не признавать никакого иного претендента-Алида, а сохранить Аббасидов как номинальных халифов под своей властью и покровительством. Поступив так, они еще больше дискредитировали уже потускневший суннитский халифат и при этом устранили умеренный шиизм как серьезную ему альтернативу.

Многое заставляло людей искать альтернативу. Огромные общественные и экономические перемены в VIII–IX веках принесли одним богатство и власть, другим – тяготы и разочарование. В сельской местности рост больших и зачастую привилегированных с финансовой точки зрения имений сопровождался обнищанием и порабощением арендаторов и мелких земельных собственников. В городах развитие торговли и промышленности создало класс поденных рабочих и привлекало непостоянную и текучую массу населения, состоявшую из не имевших прочного положения в обществе и нуждавшихся мигрантов. Среди массового процветания имела место и большая нищета. Холодный легализм и далекий трансцендентализм ортодоксальной веры, осторожный конформизм ее облеченных полномочиями представителей давали мало утешения неимущим слоям населения, мало простора для духовных устремлений обездоленных и несчастных. Чувствовался и некий интеллектуальный кризис. Мусульманские мысль и знания, обогащенные из многих источников, стали более утонченными, сложными, разнообразными. Нужно было решать серьезные и тягостные проблемы, возникавшие из столкновения исламского откровения, греческой науки и философии, персидской просвещенности и упрямых фактов истории. Многие утратили веру в традиционные исламские ответы и жаждали новых – ввиду крайней необходимости. Великое исламское единодушие – религиозное, философское, политическое, общественное, – казалось, рушится; нужен был новый принцип единства и власти, справедливой и эффективной, чтобы спасти ислам от гибели.

Великая сила исмаилитов состояла в том, что они смогли предложить такой принцип – проект нового мирового порядка под властью имама. И правоверным, и недовольным послания и богослужения da‘is приносили утешение и рисовали перспективу. Философам и богословам, поэтам и ученым мужам исмаилиты предложили притягательный синтез идей. Из-за сильного противодействия исмаилитам в более поздние времена большая часть их литературы исчезла из центральных регионов ислама и сохранилась только среди самих сектантов. Но несколько трудов, вдохновленных идеями исмаилитов, давно уже широко известны, и многие из великих классических авторов, писавших на арабском и персидском языках, демонстрируют, по крайней мере, остаточное влияние исмаилитов. «Послания чистых братьев» – знаменитая энциклопедия религиозных и мирских знаний, составленная в X веке и насыщенная идеями исмаилитов, оказала глубокое влияние на интеллектуальную жизнь мусульман на огромной территории от Персии до Испании.

Неудивительно, что da‘is добились особых успехов в Южном Ираке, на берегах Персидского залива и в тех регионах Персии, где раньше воинственные и экстремистски настроенные шииты уже нашли своих сторонников, или там, где местные культы создавали для этого благоприятные условия. В конце IX века ветвь секты, известная как карматианцы (их точное родство с главной ветвью исмаилитов неопределенно), сумела добиться власти и создала некую форму республики в Восточной Аравии, которая более века служила им базой для военных и пропагандистских действий против халифата. Попытка карматианцев захватить власть в Сирии в начале Х века не удалась, но этот немаловажный эпизод указывает на какую-то местную поддержку исмаилитов даже в те далекие времена.

Самую крупную победу исмаилиты одержали в других краях. Миссия, отправленная в Йемен, привела к концу IX века в ряды исмаилитов многих новообращенных, которые стали основой политической власти; в дальнейшем оттуда были отправлены миссии в другие страны, включая Индию и Северную Африку, где они добились самых впечатляющих успехов. К 909 году они были уже достаточно сильны, чтобы скрывавшийся имам появился из своего убежища и провозгласил себя халифом в Северной Африке, взяв титул аль-Махди и основав новое государство и новую династию. Члены этой династии были известны как Фатимиды в память о своем происхождении от Фатимы, дочери Пророка.

В первой половине этого века халифы-Фатимиды правили только на западе, в Северной Африке и на Сицилии. Однако их глаза были обращены на Восток – центр ислама, так как лишь там они могли надеяться добиться своей цели – изгнать суннитских халифов-Аббасидов и единолично возглавить ислам. Агенты и миссионеры исмаилитов вели активную работу в землях суннитов; армии Фатимидов готовились в Тунисе к завоеванию Египта – первому шагу на пути к созданию Восточной империи.

В 969 году этот первый шаг был должным образом совершен. Войска Фатимидов завоевали долину Нила и вскоре уже наступали через Синайский полуостров на Палестину и Южную Сирию. Недалеко от Фустата, старой резиденции правительства, правители-Фатими-ды построили новый город под названием Каир – столицу своей империи и новый мусульманский университет Аль-Азхар как оплот их веры. Халиф аль-Муизз перебрался из Туниса в свою новую резиденцию, где его потомки правили на протяжении последующих двухсот лет.

Вызов, брошенный исмаилитами старому порядку, теперь был ближе и сильнее и опирался на огромную державу, которая какое-то время была величайшей в исламском мире. Империя Фатимидов на пике своего расцвета включала Египет, Сирию, Северную Африку, Сицилию, африканское побережье Красного моря, Йемен и Хиджаз в Аравии, а также святые города – Мекку и Медину. Кроме того, халиф-Фатимид контролировал обширную сеть da‘is и мог распоряжаться верностью своих бесчисленных сторонников в землях, все еще подчиненных правителям-суннитам на Востоке. В колледжах Каира ученые и преподаватели разрабатывали догматы исмаилитской веры и обучали миссионеров проповедовать их необращенным на родине и за ее пределами. Одним из главных регионов их деятельности были Персия и Центральная Азия, откуда много искателей истины отправлялись в Каир и куда со временем возвращались опытными носителями послания исмаилитов. Выдающееся место среди них занимал философ и поэт Насир Хусрав. Будучи обращенным во время своей поездки в Египет в 1046 году, он возвратился, чтобы проповедовать учение исмаилитов в восточных землях, где обладал сильным влиянием.

Реакция суннитов сначала была ограниченной и неэффективной: были приняты меры безопасности против da‘is, и началась политическая война с Фатимидами, которым в манифесте, опубликованном в Багдаде в 1011 году, было брошено неубедительное обвинение в том, что они вообще не Фатимиды, а потомки сомнительного самозванца.

И все же, несмотря на впечатляющую силу и немалые усилия, приложенные в политической, религиозной и экономической войне с халифатом Аббасидов, вызов, брошенный Фатимидами, не достиг своей цели. Халифат Аббасидов устоял; сунниты воспряли и вышли победителями, а халифы-Фатимиды постепенно утратили свою империю, власть и сторонников.

Отчасти причину этой неудачи следует искать в событиях на Востоке, где происходили колоссальные изменения. Появление здесь тюркских народов прервало политическое дробление Юго-Западной Азии и на некоторое время вернуло землям суннитского халифата утраченные им единство и стабильность. Завоеватели-тюрки стали новообращенными – убежденными, верными и ортодоксальными; их вдохновляло сильное чувство долга исламу и ответственности как новых защитников халифа и правителей мусульманского мира, который они должны были сохранять и защищать от внутренних и внешних опасностей. И этот долг они исполнили полностью. Тюркские правители и солдаты обеспечили политическую и военную силу и показали умение противостоять, сдерживать и отражать две большие опасности, угрожавшие исламу суннитов, – вызов, брошенный им халифами исмаилитов, и позднее – вторжение крестоносцев из Европы.

Те же самые опасности – религиозный раскол и чужеземное вторжение – помогли суннитам совершить великое возрождение, которое начало набирать силу. В мире суннитов все еще были огромные резервы религиозной силы – в богословии схоластов, духовности мистиков, благочестивой преданности их последователей. В этот переломный период восстановления произошло новое обобщение всех мусульманских знаний, ставшее ответом и на интеллектуальный вызов идей исмаилитов, и на эмоциональную притягательность их веры.

Пока их противники-сунниты набирали политическую, военную и религиозную силу, исмаилитов-Фатимидов ослабляли религиозные разногласия и политический упадок. Первые серьезные внутренние конфликты в исмаилизме были вызваны самими успехами Фатимидов. Потребности и круг обязанностей династии и империи требовали внесения некоторых изменений в изначальное учение и, говоря словами современного исследователя исмаилизма, «более серьезной и консервативной позиции в отношении существовавшего тогда института ислама». С самого начала возникали споры между исмаилитами-радикалами и исмаилитами-консерваторами, между хранителями и открывателями эзотерических тайн. Время от времени халифам-Фатимидам приходилось противостоять расколу и даже вооруженному сопротивлению, когда группы их сторонников отказывали им в своих одобрении и поддержке. Уже во время правления первого халифа-Фатимида в Северной Африке существовали разногласия между da‘is, придерживавшимися различных взглядов, и отступниками в лагере Фатимидов. Четвертый халиф аль-Муизз столкнулся с аналогичными трудностями. Во время завоевания им Египта в момент его триумфа ему даже пришлось сражаться с карматианцами из Восточной Аравии, которые сначала поддержали Фатимидов, а потом повернули против них и напали на их армии в Сирии и Египте. Позднее карматианцы снова стали выражать лояльность Фатимидам и исчезли как самостоятельная организация. Другой раскол произошел в 1021 году после исчезновения при неясных обстоятельствах шестого халифа аль-Хакима. Группа правоверных считала, что аль-Хаким был богом и не умер, а просто удалился из мира людей. Отказавшись признавать его преемников на троне Фатимидов, они отделились от основной секты. Им удалось заручиться некоторой поддержкой исмаилитов в Сирии, где их группы существуют и в наши дни в современных государствах – Сирии, Ливане и Израиле. Одним из основателей этой секты был da‘i центральноазиатского происхождения Мухаммад ибн Исмаил ад-Дарази, и поэтому его последователи известны как друзы.

Во время долгого правления восьмого халифа аль-Мустансира (1036–1094) империя Фатимидов достигла пика своего расцвета и быстро пришла в упадок. После его смерти секту исмаилитов разорвал ее самый серьезный внутренний раскол.

Когда власть Фатимидов была в расцвете, халиф полностью сохранял личный контроль над всеми делами, авторитетно возглавляя три большие ветви власти – чиновничество, религиозную иерархию и вооруженные силы. Главой бюрократического аппарата и правительства при халифе был визирь – гражданское лицо, главой религиозной иерархии – главный da‘i, или миссионер (da‘i al-du‘at), который, помимо того что руководил исмаилитскими общинами в империи, еще и командовал большой армией доверенных лиц исмаилитов и миссионеров за ее пределами. Командующий вооруженными силами при этом, по сути, в гражданском режиме возглавлял третью ветвь власти. Однако после смерти аль-Хакима военные стали быстро наращивать свою власть за счет гражданской власти и даже власти самого халифа. Поражения, неудачи и беспорядки в середине XI века ускорили этот процесс, который завершился в 1074 году, когда по приглашению халифа в Египет вместе со своей армией вошел военный губернатор Акры Бадр аль-Джамали, чтобы взять все дела под свой контроль. Вскоре он стал хозяином страны, получив от халифа три титула – главнокомандующего армиями, главы миссионеров и визиря, что означало его контроль над всеми тремя ветвями власти – военной, религиозной и чиновническим аппаратом. Обычно он известен под первым из этих титулов.

С той поры реальным хозяином Египта стал главнокомандующий армиями – военный диктатор, правивший, опираясь на свои войска. Этот пост стал бессменным, на котором преемниками Бадра аль-Джамали стали его сын и внук, а затем ряд других военных диктаторов. Точно так же, как халифы-Аббасиды в Багдаде стали беспомощными марионетками своих собственных преторианцев, Фатимиды теперь стали всего лишь номинальными фигурами для череды военных диктаторов. Это был печальный упадок династии, которая претендовала на духовное и политическое главенство во всем исламе, упадок, который был в поразительном противоречии с верованиями и надеждами исмаилитов.

Такая перемена неизбежно пробудила недовольство и сопротивление среди наиболее воинственных и стойких членов секты, тем более что совпала с периодом возобновившейся активности исмаилитов в Персии. Смена Бадр аль-Джамали его сыном в 1094 году мало изменила положение дел, и, когда после смерти аль-Мустансира несколькими месяцами позже главнокомандующий армиями столкнулся с необходимостью избрать нового халифа, его выбор не был трудным. С одной стороны, был Низар – старший взрослый сын, уже назначенный аль-Мустансиром своим наследником, известным и принятым исмаилитскими лидерами; с другой, был его младший брат аль-Мустали – юноша, не имевший ни союзников, ни сторонников, который впоследствии полностью зависел бы от своего могущественного покровителя. Не было сомнений, что, памятуя об этом, аль-Афдал организовал брак своей дочери и аль-Мустали и после смерти аль-Мустансира провозгласил своего зятя халифом. Низар бежал в Александрию, где при поддержке местного населения поднял восстание. После первоначальных успехов он потерпел поражение, был схвачен и позднее убит.

Выбрав аль-Мустали, аль-Афдал расколол секту исмаилитов сверху донизу и оттолкнул – возможно, намеренно – почти всех ее сторонников в восточных регионах ислама. Даже во владениях Фатимидов существовали оппозиционные движения. Исмаилиты на Востоке отказались признавать нового халифа, заявили о своей верности Низару и его роду и порвали все отношения с ослабевшей организацией Фатимидов в Каире. Расхождения между государством и революционерами, которые начали появляться тогда, когда государство только образовалось, теперь сформировались окончательно.

Вскоре даже те исмаилиты, которые приняли аль-Мустали, разорвали свои связи с каирскими властями. В 1130 году после убийства сторонниками низаритов аль-Амира, сына и преемника аль-Мустали, оставшиеся исмаилиты отказались признать нового халифа в Каире, и среди них появилась вера, что потерянный младенец-сын аль-Амира Тайиб и есть скрывшийся и ожидаемый всеми имам. После него имамов больше не было.

Еще четыре халифа-Фатимида правили в Каире, но они были всего лишь местной египетской династией без власти, влияния или надежды. В 1171 году, когда последний из них лежал, умирая в своем дворце, военачальник Саладин, курд по происхождению, который к тому времени уже стал настоящим владыкой Египта, позволил проповеднику прочитать приглашение к молитве от имени халифа-Аббасида Багдада. Халифат Фатимидов, уже исчезнувший и как религиозная, и как политическая сила, теперь был формально упразднен при почти полном равнодушии населения. Еретические книги исмаилитов сожгли на кострах. Спустя более чем два века Египет был возвращен суннитам.

К этому времени в Египте осталось совсем мало убежденных исмаилитов. Однако в других странах эта секта сохранилась в виде двух основных ветвей, на которые она разделилась после смерти аль-Мустансира. Последователей аль-Мустали можно было найти и тогда, и в наши дни, в основном в Йемене и Индии, где они известны как бохра. Тот вид исмаилизма, который они исповедуют, иногда называют «старым проповедованием», так как в нем сохранились основные доктринальные традиции периода Фатимидов.