Таг и Галло не отрываясь смотрели на отца. Когда он закончил свой рассказ, они переглянулись и снова уставились на него.
— Что-то нам эта история не нравится! — заявил Таг.
— Подумать только, наша мать была когда-то ланью! — возмутился Галло.
И тут впервые заговорил Йорн.
— Это был всего лишь волшебный, ничего не означающий образ, — сказал он и снова взялся за лиру.
— Мальчик прав! — воскликнул король Клод. — Это был, как он говорит, бессмысленный образ. — Он постучал по столу кубком. — Но я так и не смог с этим свыкнуться, — неожиданно признался он. — Да и какой охотник смог бы!
Король задумчиво помолчал.
— Вскоре после рождения Йорна она серьезно заболела и больше уже не ступала на лестницу, ведущую из её покоев, — произнес он наконец.
— Может, она сильно ушиблась? — предположил Таг.
— Или, может, объелась? — добавил Галло.
— Может, её кто-то сглазил? — сказал Йорн.
Король швырнул кубок в младшего принца, но Йорн поймал его на лету.
— Ловкость и сноровка у него от матери, — заметил король. — Ну вот и вся история.
За спиной Клода внезапно раздался голос Королевского Гофмейстера, и король вздрогнул от неожиданности.
— Что вы все крадетесь, как кошки? — вскричал он.
— Там пришел менестрель, сир, — объявил Королевский Гофмейстер.
— Ну так позови же его, да поживее! — приказал Клод. — Он споет нам о смелых людях и об охоте. Надоело говорить о любви и печали. — Он окинул Йорна презрительным взглядом.
В зал тихо вошел менестрель. Он сел на стул и стал играть на лютне и петь. Он пел о белой лани, быстрой, как молния, прекрасной, как весенний водопад.
Когда менестрель допел свою песню, король спросил:
— Эта лань, быстрая, как молния, и прекрасная, как весенний водопад, — плод твоей глупой фантазии или же она из плоти и крови и я со своими сыновьями могу проверить, так ли уж она быстра и сильна?
Менестрель запел:
— Скажи, как называется этот лес? — потребовал король.
Менестрель запел:
При этих словах король Клод поднялся со своего кресла, опрокинув кубок с вином, которое пролилось на пол.
— Весь Волшебный лес полон твоих дьявольских стишков! — закричал он. — Никто из сородичей короля не станет охотиться в этом проклятом лесу!
Менестрель запел:
Король подергал свой длинный ус, в его глазах блеснул огонек и погас и снова блеснул, словно светлячок.
— А может быть, — произнес он наконец, — эта белая лань, быстрая, как молния, — и в самом деле лань? Завтра же мы испытаем её хваленую удаль. Если окажется, что это настоящая лань, то я повешу её голову на стену, а мясо велю снести в кладовую. А если окажется, что это милая девушка, заколдованная каким-нибудь волшебником или ведьмой, дочь какого-нибудь короля, владения которого лежат на севере, востоке, юге или западе, я пущу стрелу, а заодно и копье в сердце этого глупого менестреля!
Король Клод несколько раз стукнул по столу кубком, словно подчеркивая каждое слово своей страшной угрозы, но, оглядевшись, заметил, что менестрель исчез. Король нахмурился.
— Где-то я уже встречал этого парня, — пробормотал он.