— Ваша лошадь, ваше величество, — поклонился конюх, подводя к Каспиану гнедого скакуна. — Вам помочь?
— Нет, благодарю, я сам, — Каспиан поправил висящий в ножнах на боку меч, запахнул тёплую мантию и ловким движением поднялся в седло. В чём-чём, а в верховой езде и всём с ней связанном он преуспевал: этому его учили при дворе Мираза во времена, когда дядюшка ещё поддерживал в нём мысль, что рано или поздно он окажется на троне. Закрепив на седле небольшую котомку со всем необходимым, он оглядел своих спутников: — Вы готовы?
— Конечно, — ответил Эдмунд, уже тоже сидящий на крепком тёмно-рыжем коне. Каспиан помнил, как сложно было подобрать Эдмунду лошадь: по сравнению с его скакуном из Золотого века, говорящим конём Филиппом, все обитатели конюшни Кэр-Параваля казались ему недостаточно быстрыми и проворными. Сейчас он вроде бы как привык к этому коню и неизменно выбирал именно его, когда нужно было куда-то отправиться.
— Да, можем выезжать, — кивнула Сьюзан, поудобнее устраиваясь в седле. Когда она подошла к своей лошади, молодые конюхи тут же кинулись ей на помощь, да вот только они не знали, что королева Великодушная могла дать фору большинству из них: она сама ловко вскочила в седло, даже не помяв длинную юбку.
— Тогда вперёд, — Каспиан пришпорил коня, и они выехали на морозный воздух. Декабрь начался не так давно, но вокруг было уже достаточно холодно, а с неба то и дело падал лёгкий снег. Впрочем, по словам Эдмунда, долгой дороге это никак не препятствовало, поэтому они в достаточно спокойном темпе направились к тракту на Орландию.
Ехали они в сопровождении кареты с вещами и гарнизона стражи, но при этом правители чувствовали себя достаточно свободно. Каспиан вёл коня медленно и спокойно, Сьюзан то и дело нагоняла его, а Эдмунд неизменно маячил где-то впереди, обгоняя процессию. Общаться в пути было не так-то просто, поэтому некоторое время они ехали молча, каждый думая о своём.
Где-то через час или два Эдмунд поравнялся с Каспианом.
— Чего ты так медленно тащишься? — беззлобно поинтересовался он.
— А мы спешим? — Каспиан посмотрел на Эдмунда. С раскрасневшимися от мороза щеками и сверкающими глазами тот выглядел очень привлекательно, и Каспиан еле удержался от того, чтобы стыдливо отвести взгляд.
— Нет. Но это же скучно, — Эдмунд пожал плечами. — Когда мы раньше куда-то ездили, мы с Питом всегда бегали наперегонки.
— И пугали всех птиц в округе, — заметила Сьюзан, вклиниваясь в их диалог. — На охоту вас точно пускать было нельзя.
— Может быть, но я всегда побеждал, — Эдмунд горделиво приосанился.
— Так уж и всегда, — с сомнением сказала Сьюзан.
— Всегда. Уж этого ты отрицать не будешь, — парировал Эдмунд. — А если не согласна, то приведи конкретный пример в пользу Питера. Сможешь, а?
— Этим всем ты бросаешь мне вызов? — спросил Каспиан, прерывая семейный междусобойчик.
— Было бы весело, — Эдмунд переключился на Каспиана. — Давно я не разминался, да и тебе явно следует развеяться, а то ты чересчур мрачный.
— Тогда я принимаю вызов, — вдруг азартно улыбнулся Каспиан. Эдмунд прав: ему действительно нужно было отвлечься, и подобное соревнование могло стать отличной встряской.
— Каспиан, ну ты-то куда? — закатила глаза Сьюзан, но Каспиан её уже не слушал; напротив, её слова только его подстегнули.
— Славно, — Эдмунд заметно приободрился. — Дистанция неограниченная. Готов?
— Разумеется, — Каспиан покрепче сжал в руках поводья. — Раз…
— Два…
— Три! — прокричав последнюю цифру отсчёта, Каспиан посильнее пришпорил коня и полетел вперёд, чувствуя, как в ушах свистит ветер, а в глаза попадают снежинки. Впрочем, это было неважно: оказалось, Каспиану ужасно не хватало чего-то экстремального за последние полгода, почти безвылазно проведённые за делами в Кэр-Паравале{?}[предположим, что замок был восстановлен, скажем, Асланом], и он упивался чувством лёгкости и свободы, пока его конь без устали мчался по дороге.
Сначала Каспиану удалось вырваться вперёд, но уже через несколько минут Эдмунд обогнал его; до Каспиана долетели отголоски его торжествующего смеха. Сдаваться он, конечно, не собирался — Эдмунд не станет считать его слабаком, но это было делом чести, — потому снова пришпорил коня. Ему приходилось часто наклоняться вперёд, почти прижимаясь подбородком к гриве, чтобы не врезаться лбом в нависающие ветки; иногда он пользовался обходными путями, и усилия оправдали себя: вскоре они почти поравнялись, и Эдмунд лидировал всего на пару метров. Каспиан был уже совсем близок к победе, как вдруг…
К своему стыду, эту часть Нарнии Каспиан не знал: он ещё не успел добраться сюда, иначе бы остановил эту безумную гонку раньше. Впереди маячил глубокий овраг с отвесными краями, обогнуть который на такой скорости уже бы не вышло. Эдмунд продолжал нестись вперёд, будто бы не видя препятствие, и у Каспиана похолодело в груди, когда он на миг представил, как Эдмунд вместе со своим конём срывается и летит вниз.
Этого он допустить никак не мог.
— Эд!!! — срывая голос, заорал он, надеясь, что его крик не утонет в свисте ветра. Каспиан изо всех сил натянул поводья, останавливая своего коня, и чуть не вылетел из седла, когда тот резко затормозил, чудом не поскользнувшись на заледеневшей земле. Он с огромным облегчением наблюдал за тем, как Эдмунд останавливается в шаге от оврага и тут же отгоняет коня назад на безопасную дистанцию. Обошлось.
— Какого… — Эдмунд недоумённо уставился на овраг, но сказать ничего не успел: послышался топот копыт, и к ним на всех парах подлетела Сьюзан вместе с двумя стражниками.
— Ну вы… — она тяжело дышала, будто бы сама бежала к ним. — Какого чёрта вас сюда понесло?
— Здесь не было этого оврага! — Эдмунд вскинул руки в защитном жесте. — Сколько себя помню, тут была просто долина.
— А теперь он есть, — подбоченилась Сьюзан. Она выглядела чрезвычайно сердитой. — И вообще, кому было бы от этого легче, если бы вы свернули себе шеи?