— Разумеется. Завтра с восходом солнца я отправлюсь в лагерь. А теперь… с вашего позволения.
Когда двери за Боровиком закрылись, Каспиан прикрыл глаза, но абстрагироваться не получилось.
— Ты думаешь, что это он? — Голос Лилиандиль звучал очень ласково, и Каспиан молниеносно развернулся к ней.
— А что я ещё должен думать? — он во все глаза уставился на неё, будто бы Лилиандиль могла дать ему ответ. — Ты слышала, что сказал Боровик? Всё сходится…
— Кроме одного. Эдмунду сюда дороги нет, — Лилиандиль сочувственно улыбнулась. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь…
— Не понимаешь, — горько ответил Каспиан. — Ты не знаешь, каково это — потерять того, кого любишь больше всего на свете, а затем ощутить проблеск надежды, внутренне осознавая, что на деле ничего никогда не изменится.
— Нет, Каспиан, знаю, — взгляд Лилиандиль стал совсем грустным. — И поэтому прошу тебя… Скорее всего, этот Франциск и правда прибыл из Орландии, иначе он бы так себя не называл. Да и если бы это был Эдмунд, стал бы он от тебя скрываться?
— Я знаю его, — Каспиан упрямо уставился на Лилиандиль. — Как и то, что подобное целиком и полностью в его духе. — Она продолжала выглядеть недоверчиво, и он вздохнул: — Я расскажу тебе кое-что.
***
Сегодня Восточное море бушевало, и «Покоритель зари» невероятно трясло. Каспиан ужасно устал убирать воду с палубы, но закрыть глаза и уснуть у него всё никак не получалось. Мысли о том, что всей команде угрожает опасность, не давали ему покоя даже теперь, когда натруженные руки и ноги буквально жгло.
Дверь в каюту решительно распахнулась, и на пороге показался мокрый и взъерошенный, как воробей после дождя, Эдмунд. Каспиан выдохнул с облегчением: по крайней мере, его король жив. Эдмунд был тем самым человеком, который после долгих часов работы решительно спровадил Каспиана в трюм, захлопнув люк прямо у него перед носом; он же являлся единственным, кому за подобное не досталось бы.
— Ну и ужас там, — Эдмунд по-щенячьи стряхнул с волос воду и уселся на соседний гамак, не заботясь о том, что тот тут же намок. — Надеюсь, Аслан защитит нас, и уже завтра это закончится.
— И я. — Каспиан привстал и посмотрел на Эдмунда. Тот выглядел пасмурно: обыватель мог бы предположить, что дело в неблагоприятной погоде, но Каспиан знал его достаточно хорошо, чтобы понять: проблема в ином. — Что-то произошло в моё отсутствие?
— То же, что и всегда. Я тебе говорил, — Эдмунд поморщился. — «Ваше величество», «слушаюсь», «приказывайте, пожалуйста»…
— И что такого?
— Я устал, Кас, — Эдмунд вздохнул. — Один Дриниан обращается ко мне как к равному. Остальные же… Знаешь, не думал, что когда-нибудь это скажу, однако я чувствую себя лучше всего, когда общаюсь с Юстасом. Кто-кто, а он точно не будет мне кланяться, — усмехнулся он.
— Но ты ведь король, — Каспиан недоуменно склонил голову. — Разве это всё не логично?
— Их король — ты. Единственный король, — цокнул языком Эдмунд. — Я правил Нарнией тысячу лет назад. Сколько можно?
— Однажды король Нарнии — навсегда король Нарнии, — процитировал Каспиан. — Разве Аслан вам сказал не так?
— Так. Но… — Эдмунд поднялся и пересел на гамак Каспиана, сокращая расстояние между ними. — Знаешь, мне кажется, что это конец, но если Аслан позволит мне ещё раз оказаться здесь, я хотел бы… чтобы никто не знал о том, что когда-то я был Эдмундом Справедливым, — почти с отчаянием проговорил Эдмунд. — Я хочу быть рыцарем Нарнии, её защитником и верным слугой, но не королём. Моё время давно прошло: тогда Нарния нуждалась в том, чтобы ею правил я, сейчас же ей нужен ты. И я бы многое отдал, чтобы твои подданные это поняли, — закончил он, делая явный акцент на слове «твои».
— Эдмунд…
— Это нормально, что ты не понимаешь. Ты пока не пресытился властью, — Эдмунд посмотрел прямо в глаза Каспиану. — Но я уже третий раз в Нарнии, и в последние два склоняться должны вовсе не передо мной.
— Эд, — зачем-то позвал Каспиан, хотя тот и без того глядел прямо на него. — Я могу поговорить с командой и объяснить им твоё желание, однако…
— Однако что? — пытливо поинтересовался Эдмунд.
— Однако даже так ты навсегда останешься моим королём, — прошептал Каспиан, наклоняясь ближе. Ухмылка на лице Эдмунда, сменившая задумчивость, явно показала, что всё происходит своим чередом. — И это ничто не изменит.
— Что же, — довольно протянул Эдмунд, — твоим королём я быть вовсе не против. — Когда Каспиан поцеловал его, губы Эдмунда всё ещё были растянуты в улыбке.
***
— Теперь ты понимаешь? Эдмунд никогда больше не вошёл бы в Нарнию как её король, — Каспиан отчаянно посмотрел на Лилиандиль. Он ранее не делился с женой настолько сокровенными деталями, поэтому теперь чувствовал себя очень странно.
— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Просто… не хочу, чтобы ты зря надеялся, Каспиан, — Лилиандиль покачала головой. — Падать с горы собственных надежд гораздо больнее.
— Больнее уже некуда, — Каспиан поднялся с трона. — Я прогуляюсь в саду. Если будет что-то важное, я надеюсь, ты это решишь.