– Веры, да уж. Я читал, что на Штормовых островах раньше большую активность имели проповедники, паломники, церковные служащие, но вот с рассветом паровых технологий они исчезли.
Магдэ посмотрел на Льва с неким непонятным укором:
– Так или иначе, в этом мире всё происходит не просто так. По крайней мере сейчас.
– Что это значит?
– Скажем так, я давно изучаю все это. Мифы, легенды, предания о Богине. Их немыслимое количество. Некоторые тома и старинные фолианты содержат порой такие безумные трактаты. Трудно поверить, что человеческий мозг способен извратиться и написать что-то подобное. Например, о мириадах миров, бесконечных пространствах, хищных планетах и все возможных формах жизни, разумных, и порой превосходящих род людской.
– Глядя на далекие звёзды, можно и не такие теории построить.
– Ох, молодой человек, Вы не читали того, что пришлось мне, иначе не смогли бы так просто говорить об этом.
– Пришлось? – это слово вызвало у Льва особую озадаченность и показалось, что сам Магдэ невольно выделил его, будто случайно проговорился.
– Пришлось… – собеседник помедлил, – из интереса, которому был не в силах сопротивляться. Самое интересное, что какие бы трактаты, более-менее сносные, я имею в виду, я не читал, они сходились в некоторых аспектах. Авторы, как я убеждён, оправдывались в собственном безумии. Неоднократно в разных собраниях старинных письмен, я встречал фразы, сходящиеся к одному: человеку дано постичь Вселенские тайны только с условием двух дальнейших исходов, либо смерть, либо безумие.
– И это не отпугнуло Вас?
– Отчего же? Особенно, если есть выбор. Смерть – не лучшая участь, а вот безумия я и подавно не боюсь.
– Многие не согласятся.
– Я не многие. Все отчасти безумны, а кто не согласен, тот самый безумный. Выходит, что и рисковать не чем в стремлении к познанию.
Лев бы не стал спорить, отвергая некоторые вещи, с которыми и сам соглашался. Только вот, большинство учёных мужей, говоря о себе, как о безумцах, как казалось Бессердечному, лукавили. Лукавил и он. Мог назвать себя дураком, потому что только дурак будет утверждать обратное, и безумцем, по аналогии, но не верить в это до мозга костей, в глубине души надеясь, что всё вовсе не так и это вопрос простой риторики, фигура речи, и никоим образом не являет собой абсолютную истину. Но вот изречения господина Магдэ могли наталкивать на мысли, что в собственном безумии тот убежден и считает его даже логичным. Это проливало некий луч света на странные эксперименты, которым главный пилигрим сам себя подвергал.
Теперь безумие мерещилось Льву всеобъемлющим оправданием.
«Почему?»
«Ответ прост: я безумен!» – такой диалог выстроился в сознании абсолютно невольно.
– Да-да, поразмышлять над нашим диалогом было бы для Вас, Лев, очень занятно. Только вот, времени у нас совсем не много. Столь желанная лунная поляна уже не за горами, и в прямом, и в переносном смыслах. Мне стоит ввести Вас в курс того, как Вы достигните окончательного пункта назначения, – Магдэ жестом пригласил спутника с собой.
Хозяин дирижабля спустился в отсек к Виги и Бигги, проследовав дальше, в отделение, вместившее в себя раскладной пароплан:
– А вот и ещё один транспорт, которым придет воспользоваться.
– Я никогда не летал на пароплане.
– Что ж, на лунной поляне Вы тоже никогда не были, значит этой ночью, Лев, Вас ждет масса интересных открытий. Не переживайте, я научу обращаться с этой штукой.
После инструктажа Бессердечный все еще задавался другим вопросом:
– А как я вернусь обратно?
– Богиня вернёт, если решит так. О-о-о… – протянул Магдэ. – Вовремя мы. Пора планировать на славный летающий островок.
Не веря скоротечному приближению неминуемого, но логичного окончания паломничества, Лев взглянул в небольшой иллюминатор, открывающий вид на то место, что он видел во сне.
Между синевой ночного неба и тёмной зеленью крон, укрывших землю, в лунном свете изумрудами блестела полупрозрачная трава, ковром стелящаяся над фантастическим летающим островком:
– Не бойтесь. Если Вы видите его, значит Богиня шлёт своё приглашение.
Лев давно получил его. Во снах, зовущих столь настырно, в мыслях, постоянно отвлекающих от обыденной жизни, в звоне колокольчиков, затрудняющих слух. Только когда Бессердечный двигался к этому месту, косвенно или напрямую, беспокойство оставляло его.
Ветер подхватил плотную ткань пароплана, когда Лев выпрыгнул навстречу судьбе. Магдэ и Виги помогли закрепиться кожаными ремнями к корпусу, но молодой человек всё равно крепко сжимал металлические ручки, стараясь рулить, как инструктировал хозяин дирижабля.