Синее: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В тот первый год мне было невероятно тяжело. Я обслуживал отвратительных людей. Людей, которые могли себе позволить оскорблять и издеваться над официантами и другим обслуживающим персоналом как им хотелось. Культурный шок для меня, но признаться в этом вслух я, конечно же, не мог. Три месяца я таскал тарелки, убирал столы. Меня называли собакой, кричали, свистели, говорили, какой я тупой, безрукий, бесполезный, малый. Меня толкали, хватали за шею, угрожали.  Я просто учтиво улыбался, кланялся и уходил за барную стойку.

 «Кто ты мне такой, скотина, что имеешь право так со мной разговаривать?! Был бы мой отец жив, он бы так этого не отпустил! Но ты видишь в моих глазах беспомощность, ты видишь, что я еще мальчик, а мне еще и не откуда взять мужественности. И тебе хватает наглости давить это во мне?! Какой ты сам тогда мужчина?!», – так я думал. Выкуривал сигарету и сжимал руку в кулак так, что растягивал связки на костяшках. Ноют они до сих пор. И через минуту снова слышал:

– Эй, где он?! Сюда иди, быстро, быстро!

И я бежал. Но всё это терялось, меркло, забывалось, когда мы всем коллективом в конце дня садились за стол и разговаривали о том, как прошел день. О том, что будет завтра и как кто себя вел. Мы шутили, готовили коктейли и шашлыки, играли в карты на желания и просто так.

– Тосик, – так меня там называли, – сколько там до машины осталось? – спрашивали по очереди то начальник, то начальница, когда я подсчитывал заработок.

Я помню день, когда совершил свой первый косяк. Перепутал позиции в счете для друзей начальства и обсчитал их в большую сторону. Получил я тогда нормально, и дело подходило к увольнению, чего я не очень хотел. Я сидел на измене за барной стойкой, едва сдерживая эмоции от разговора про то, какой я бестолковый, с того самого столика. Мне казалось, что все уже окончательно настроились против меня. Столик уходил, начальница провожала их. Вдруг ко мне подошел начальник и, похлопав по плечу, сказал:

– Тось, мы уезжаем, будем  через полтора часа. Будь умницей.

 И ушел. В этот момент я таки откинул голову назад, опершись о стенку барной стойки, и пустил слезу, тихо, так, чтобы никто не слышал и не увидел. Мне так не хватало тогда такой мужской поддержки и сильной руки на плече, что думать теперь о том, что я уйду отсюда, уже было нельзя.

Начальник. Начальница. Это были такие формальности, что сейчас я даже не могу назвать их «бывшее начальство». Для меня это была большая дружная семья. Не так давно у меня была и кровная большая семья, но я её потерял.

Я скинул окурок и снова осмотрел комнату. На столе лежали ключи от машины и техпаспорт. В груди что-то больно сдавило. Я заработал на машину, но сохранить это не смог. Редко когда я закуривал вторую сигарету подряд, но сейчас по-другому не получилось.

Во второй год я чувствовал себя увереннее. У меня появилась машина, о которой я так давно мечтал, и я лихо рассекал по городу, гоняя за закупками для кафе. Казалось, я сблизился с коллективом и, зачастую, уезжая домой, понимал, насколько буду по ним скучать по окончанию сезона. Я не мог проявлять слишком большое дружелюбие, чтобы не показаться снова маленьким наивным мальчишкой, хотя каждый раз, приезжая на работу, был до безумия рад их всех видеть. Для меня они стали еще ближе, и взамен на дружбу я был готов на оказание любой услуги. Сколько часов я потратил на то, чтобы подвезти каждого домой или просто по делам. Тогда я был по меньшей степени удовлетворён.

Те отвратительные посетители никуда не пропали, но отношение ко мне стало мягче, хоть и с моральной точки зрения легче не особо стало. Меня всё больше раздражало их лицемерие и то, что никто из них не рассматривал меня как полноценную личность. Возможно, в моих глазах всё еще прятался маленьких мальчик, но чем дальше, тем меньше я чувствовал его в себе.

В один день, когда я был в особенно плохом настроении, я отвозил начальницу домой, чтобы потом вернуться назад на смену.

– Как у тебя там дела, Тосик? – спросила она. Она всегда любила поговорить и, хоть я никогда не начинал разговор, такие разговоры с ней я любил очень сильно.

– У меня в порядке всё. У мамы что-то депрессия очень сильная. Ну, я разбираюсь в том, что это такое, так что точно могу сказать. Только вот причину не понимаю.

– Поговорил бы с ней.

– Не могу я с ней разговаривать, она на меня нападает, а я огрызаюсь. Только хуже, короче.

Мы очень долго разговаривали, вплоть до того, пока я не отвёз её домой. На обратном пути я был настолько зол на всё вокруг, что любой раздражающий фактор мог вывести меня из себя. Я проезжал на красные, подрезал других, ехал не меньше сотни, но ничего не успокаивало. И вот, уже натирая стаканы для барной стойки, меня свистом подозвал один из тех огромных и неприятных гостей. Я принес ему то, что он хотел и, открыв колу, сказал:

– Я вам не собака и отзываться на свист не собираюсь, – учтиво улыбнулся и бросил крышечку в фартук.

Я знал, что это самый непродуманный поступок. Они сидели с девушками и были уже подвыпившие. Самый здоровый стал грознее тучи раскрыл рот и протянул самое возмущенное «э-э-э», которое я слышал. Мне в грудь прилетел кулак, но так как он сидел с краю, то еле достал до меня.

– Ты будешь собакой, если я скажу, понял меня?! Мы гости здесь, мы тут свои! А ты кто?! Пшел вон отсюда, вечером с тобой разберемся.

 Я поклонился и ушел. Никто из коллектива меня не поддержал, да оно и понятно. Я сам изначально понимал, что обстоятельство было самое что ни на есть тупое.

Вечером меня действительно обступили двое из тех, кто изначально сидели за столом. За их спиной стояло еще трое. Все они были уже взрослыми людьми, большие шишки с такими важными лицами и пафосным поведением, что  посторонний человек бы наверное подумал, что пятеро могут распрягать молодого официанта за какой-то чрезвычайно серьезный проступок. Меня обвиняли в том, что я собака и не признаюсь в этом. Он толкал меня в грудь и нависал в полуметре, всё продолжая рассказывать, какой я плохой и неблагодарный, а я лишь кивал головой и не знал, что ответить. Еще немного и мне, наверное, прилетел бы тяжелый кулак в живот или может голову, но спас меня другой удар. Один из тех, что стояли за спинами, подошел ко мне и толкнул в плечо:

– Ты зачем своих не уважаешь, а?

– Э, ты здесь как оказался? Ты тут при чем? Это наш человек, и мы с ним разбираться будем, понял?

Я молчал, пока они разбирались. По окончанию тот, что грузил меня, повернулся и сказал:

– Видишь, у нас тоже невоспитанные такие есть, – он поглядывал на него своими страшными чёрными глазами и, вернув взгляд ко мне, протянул руку,– чтобы больше мне такого не говорил.

Очень тяжело было не отвернуть взгляд, но сделай я это, я бы сам себе признался, что мальчик всё еще тут. Я протянул ему руку в ответ, и мы обменялись рукопожатиями. Еще пара шуток про меня перед выходом, и всё закончилось. Я сел за стол и закурил, думая о том, чтобы случилось, сделай они со мной что-то плохое. Как бы вела себя мама.

В комнату вошел Гаря. Все остальные разошлись.

– Ты чего здесь?