– Пойдем. Нам нужна кровать.
Пульс Калли ускорился. Дюжина образов всплыла перед ее мысленным взором, когда она поняла, что могут означать слова Шона, но один из них казался ярче всех остальных, ослепляющий ее желанием, мерцающий надеждой и обещанием. Это была мысль о том, что они оба отдадут ей все свои желания и займутся с ней любовью.
– Пожалуйста… – снова застонала она.
– Блять, – выругался Торп.
Боже, она так его хотела.
Его ладони нагрели внутреннюю сторону ее бедер собственнической лаской, прежде чем его пальцы скользнули обратно в ее влажные складки, и он манипулировал ее клитором до тех пор, пока она не почувствовала, что близок оргазм, который, как она знала, лишит ее рассудка.
Желая большего, испытывая такую острую потребность, что краем глаза увидела черные пятна, танцующие на краю ее зрения, она слепо потянулась к Шону и слила их губы в обжигающем поцелуе, который заставил ее проглотить его похоть, почувствовать его сердцебиение рядом со своим, услышать, как кровь шумит в ушах.
– Черт возьми, – пробормотал Шон, отрывая губы и поднимая ее на ноги.
В ту секунду, когда она выпрямилась, Торп схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. Он обхватил ее лицо руками и заглянул ей в глаза.
– Если ты не остановишь меня, я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь кричать. Последний шанс сказать «нет», зверушка.
– С чего бы мне тебя останавливать? Ты мне нужен.
Торп покачал головой.
– Я слишком стар для тебя.
– Ты знаешь, что, черт возьми, делаешь, – возразила она. – Я доверяю тебе.
Он нахмурился.
– Я не нежный любовник.
– Если ты заставишь меня кончить, я буду наслаждаться каждой секундой.
– Только если ты будешь хорошо себя вести, милая, – насмешливо прошептал Шон ей на ухо.
Затем его пальцы нашли путь к ее соскам, играя с зажимающими их прищепками для одежды. Давление подпитывало тяжесть внизу живота, которую он усилил своим следующим прикосновением. Ласкал, дразнил ее ощущениями, достаточными для того, чтобы ее колени ослабли, а кровь прилила… Но не настолько, чтобы она перешла грань.
– Ты такая чертовски красивая.
Торп наклонился ближе, его губы нависли прямо над ее губами.
– Я хотел тебя…
Калли таяла в его объятиях, пока его пристальный взгляд и руки Шона ласкали ее. Она чувствовала себя прекрасной. Они сделали ей этот подарок, просто находясь здесь с ней. Она верила, что они обожали и ценили ее. Теперь она знала, что они сделают все, чтобы защитить ее. Представляли ли они себе, как отчаянно и как долго она хотела чувствовать себя так? Во все времена, когда обстоятельства вынуждали ее бежать из любой ловушки, которую она временно называла домом, и незнакомцев, которые могли бы стать друзьями в разных ситуациях, она никогда по-настоящему не представляла, что будет чувствовать себя самым дорогим человеком в мире для кого-либо.
– Я тоже хотела тебя. Почему ты никогда не…
– В конце концов ты бросишь меня, – выдавил Торп.
– Я никогда этого не хотела. Это одна из причин, по которой я осталась в «Доминионе» намного дольше, чем следовало. – Калли встала на цыпочки, придвигаясь ближе, их взгляды почти слились воедино. – И я никогда не захочу этого. Если что-то случится, и мы расстанемся, пожалуйста, поверь, что я никогда не хотела расставаться с тобой.
Она коснулась губами губ Торпа. Он больше не нуждался в поощрении. Он встретил ее на полпути и завладел ее ртом, собственническим движением языка, впитывая ее, как будто он жаждал ее. Как будто она была эликсиром, который сохранит ему жизнь.
А Калли впитывала его, тонула в пьянящем болоте потребности, затягивающей на дно. Когда она это сделала, Шон провел рукой вверх по ее животу, чтобы снова схватить импровизированные зажимы, его зубы прикусили ее шею. Дрожь пробежала по ее телу. Ее охватила головокружительная лихорадка. И все же ничто никогда не казалось таким совершенным. Это было больше, чем просто воплощение фантазии. Она любила их обоих, и то, что они были с ней, желали ее, работали вместе, чтобы доставить ей удовольствие… Всё встало на свои места. Она принадлежала им обоим.
Если бы только жизнь, судьба или Всевышний даровали ей эту полноту на всю оставшуюся жизнь, она бы воспользовалась любой возможностью, чтобы заставить их почувствовать это чудо взамен.
Эта мысль была почти абсурдной. Они были здесь и сейчас. Завтра в лучшем случае будет перестрелка, и шансы у их были невелики. Ей лучше воспользоваться полученным временем, пока она может.