– Пора завтракать, зверушка. Шон накормит тебя. Ты съешь каждый кусочек... что бы мы с тобой ни сделали. И не кончай, – строго сказал Торп. – Это понятно?
Он что, сошел с ума? Ее взгляд метнулся к Шону, умоляя о передышке, пощаде – о чем угодно. Он мягко покачал головой.
– Ты сделаешь, как он говорит, милая.
Шон взял тарелку с еще дымящимися яйцами.
– Открой рот пошире.
Калли машинально приоткрыла губы. Он положил туда полоску бекона. Она откусила, прожевала, проглотила – но ничего не почувствовала. Ее тело было похоже на вулкан. Клитор горел от невыносимой, восхитительной боли, усугубляемой давлением на соски и безжалостными пальцами Торпа, поднимающими ее в небо без края. Когда она упадет, катастрофа будет монументальной, изменяющей жизнь. Она чувствовала себя на грани того, чтобы умолять их позволить ей дать им что-нибудь или все, просто для облегчения. Вместо этого она извивалась на коленях Торпа, пока Шон следил за беконом интимным прикосновением губ и пристальным взглядом, который заставил ее вздрогнуть.
– Ты такая красивая, Калли. Мне нравится, что ты раскраснелась и подчиняешься. И я не могу сказать, что мне не нравится, когда ты беспомощна и находишься в нашей власти.
Шон усмехнулся, затем скормил ей кусочек тоста с маслом.
Она скорее чувствовала запах, чем вкус, и глотала не жуя, через несколько мгновений наткнувшись на кусочек горячей яичницы на вилке, которую он поднес к ее губам.
– Открой пошире, – настаивал Торп.
Калли назвала бы его сукиным сыном, придурком, если бы могла подобрать слова и не была убеждена, что они только навлекут еще большее наказание. Но Торп заслуживал этого и даже большего. Как только они позволят ей кончить, ей придется придумать что-то действительно творчески подходящее, чтобы отплатить ему за эту отвратительную пытку. Если он не остановится в ближайшее время… Калли действительно понятия не имела, что она будет делать или как она переживет следующие пять минут, когда ее тело будет в огне и готово взорваться.
– После того, как она поест, ты хочешь, чтобы я приготовил нам что-нибудь? – спросил Шон Торпа, как будто ему было на все наплевать, лаская ее грудь, пока говорил.
Торп покачал головой.
– Я что-нибудь найду.
– Хорошая мысль. Не уверен, что мы закончим мучить Калли к тому времени, как она закончит есть. Я думаю, у меня есть как раз то, что нужно.
Едва не сбившись с ритма, он потянулся к стойке и выдернул коробку себе на колени. Секундой позже они оба жевали протеиновые батончики одной рукой… а другой ласкали ее до безумия.
В разгар всего этого Шон все еще кормил ее. Кусочек за кусочком скользили по ее губам. Она быстро жевала и глотала еще быстрее, надеясь, что, когда она закончит эту трапезу, возможно, в будущем ее ждет всемогущий оргазм.
Подняв ее вместе с собой, Торп встал позади нее, убрав руки с ее киски и губы с ее шеи, прежде чем усадить обратно в кресло. Всхлипывая, Калли запротестовала. Шон заполнил ее рот еще одним кусочком яичницы, затем тостом. Он выпил кофе из своей чашки. Затем снова завладел ее губами в ошеломляющем поцелуе, запустив пальцы в ее волосы, глубоко погрузив язык.
Она бросилась к нему, и их грудные клетки встретились. Ее сжатые соски встретились с его твердой плотью, и ее пронзила новая волна ощущений. Она ахнула в его рот.
Внезапно Торп вернулся и занял свое место позади нее на стуле, его мускулистая грудь – теперь обнаженная – прижалась к ее спине. Ее кожа вспыхнула от прикосновения. Она зашипела. Тысячи чувств нахлынули на нее – давление на тугие соски, легкая горечь настойчивого поцелуя Шона со вкусом кофе, прикосновение грубой груди Торпа к ее спине и скольжение его пальцев по ее киске.
Жар желания опустошил ее. Она не могла сопротивляться или отказать им ни в чем. Все, что она могла сделать, это сдаться, надеяться, что они возьмут ее, и, наконец, смягчатся – подарят ей удовольствие, которое обещало каждое их прикосновение.
– Мы нужны тебе, не так ли, зверушка? Ты теряешь самообладание. Я чувствую твой жар. Я слышу твое дыхание. Я чувствую вкус твоего возбуждения.
– Мы заставим тебя кричать для нас, милая, – добавил Шон.
– Пожалуйста… – Калли услышала умоляющую нотку в своем голосе, но ей было все равно.
Что бы ни приносило ей облегчение и здравомыслие, что бы ни побуждало их наполнять и наполнять ее, это то, в чем она сейчас нуждалась.
– Но не сейчас.
Шон проглотил последний кусок протеинового батончика и бросил обертку на стол, затем посмотрел в сторону Торпа.
– Ты закончил есть?
– Да.
Обертка Торпа присоединилась к его обертке минуту спустя, и она услышала, как он шепнул ей в ухо.