— Если согласитесь, — продолжал комбат, — и после окончания учебы начнете службу в роте майора Воронцова в отделении воздушной разведки, то в оставшиеся полтора месяца ваша подготовка будет скорректирована.
— Каким образом? — Голос Ливадовой дрогнул. Задав вопрос, она уже знала на него ответ, только вопрос все равно прозвучал.
— Вы дополнительно будете изучать экзосистему для воздушной разведки.
Женька взглянула на Воронцова. Президентский сынок был невозмутим и как будто даже безучастен к происходящему. Но что делать ей? Что, если она окажется трусихой и будет бояться полета? И… служить под начальством Воронцова?.. Она собиралась как-то… сблизиться с ним… потом как-нибудь…
Принимать озвученное комбатом предложение? Почему с ней вообще разговаривают, а не переведут в приказном порядке в роту Воронцова в отделение воздушной разведки?
— Почему… — во рту сухо, Женька замолкла, чтобы не захрипеть.
— Воды, ефрейтор? — спросил начальник кадровой службы майор Мазуров.
Ливадова кивнула и невольно оглянулась, ища глазами, чем бы промочить горло.
— Сидите. Я налью. — Кадровик поднялся.
В углу рядом с ним на тумбе стоял графин с водой. Наполнив пластиковый стаканчик, Мазуров протянул его Евгении.
— Держите, ефрейтор.
— Спасибо.
Ливадова чуть не прикрыла глаза от удовольствия. Хлынувшая в пересохшее горло вода была просто волшебной. Вместе с жаждой исчезла подавленность, в которую впала Евгения.
— Вы начали спрашивать и не договорили, — напомнил подполковник Самарский.
— Простите, — произнесла Женька, — не договорила, в горле запершило. Я все-таки не понимаю, почему мне просто не прикажут и не переведут в разведроту без выяснения моего мнения? Я думала, что в армии все не так, как на гражданке.
— Отвечайте, господин майор, — усмехнулся комбат, — ваш черед. Ефрейтор второй раз об одном и том же спрашивает.
Командир роты разведки коротко кашлянул. Затем посмотрел на Ливадову — и отвел от нее взгляд… Женька была сильно взволнована и вдруг поняла, что Воронцов тоже волнуется. Ему неловко на нее смотреть!
— Отвечаю, господин подполковник, — начал Воронцов. — Служба в разведке предполагает особые условия. Прежде всего, повышенный риск, поэтому в разведроту попадают только добровольцы. Либо по своей инициативе, либо после предложения от командования, как в данном случае.
— Я должна согласиться?
— Решать вам, ефрейтор Ливадова, — президентский сын сделал акцент на фамилии девушки.
— Вот условия контракта. — Майор Мазуров протянул ей договор. — Обратите внимание на размер вознаграждения и страховку. Они повышенные по сравнению с контрактом, который вы и остальные новобранцы подписали.
— Нужно прочитать его сейчас?
— Читайте, — сказал Самарский. — Немного времени у нас есть.
Женька взяла договор. Полностью готов, все ее данные уже внесены. На пластиковой бумаге, которая называется бумагой по старой памяти. Не горит и не боится воды. Есть отметка о чипировании, значит, защищен от подделки, и его электронная копия мгновенно сохранится в базах военного ведомства после подписания.
Что она смыслит в юридических тонкостях? Ничего. Женька пробежалась глазами по строчкам о вознаграждении: действительно отличается от стандартного контракта — в два раза больше; страховка повышена в той же пропорции. Для вида полистала документ.
— Сейчас надо согласиться либо отказаться?
— Да, — кивнул майор Мазуров. — Практически немедленно.
— Могу я поговорить с господином Воронцовым перед принятием решения?
— Полагаю, что хотите сделать это наедине? — поинтересовался комбат.
— Так точно. Наедине.