Воде Ливадова обрадовалась гораздо больше, чем обеду. Без него проживет, да и есть не особо хочется, а без воды никак. Женька набрала полную фляжку холодной воды из бочки с краником в багажном отсеке джипа. Вдобавок получила две литровые бутылки с газированной минералкой.
— Бери, не стесняйся, — сказал сержант-тыловик, протягивая рядовому пару пластиковых бутылок. — Нам приказали по две штуки выдать.
Если дают дополнительную воду, значит, сидеть на жаре еще долго. Первоначально в траншее была тень, но сейчас солнце светит так, что никакой прохлады в земле не осталось.
— Спасибо, — произнесла Ливадова.
Думала спросить, как Тигалова, но откуда на кухне знают о раненом рядовом? Так и не поинтересовалась. Автомобиль уехал к следующей точке, а Ливадова заняла свое место. Ствол АК-233 направлен в поле, она ждет «появления противника» — так им было сообщено перед распределением по позициям. В случае бомбардировки они должны укрыться на дне траншеи — это тоже инструктаж, доведенный до личного состава на построении после прихода на полигон.
Понятно, для чего загнали в траншею вторую роту учебного батальона. Чтобы сохранить жизни, если террористическая угроза окажется не только угрозой.
— Тут ничего, — пробормотала Женька, — только пить хочется.
Открыла первую пластиковую бутылку и сделала несколько жадных глотков. Пить разрешается по своему усмотрению, а вскрывать коробку с сухим пайком без команды нельзя.
— Позиции номер двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, — в ожившем динамике шлема зазвучал голос капитана Еременко, — посты пять, шесть, семь, восемь, девять! Приступить к приему пищи! Обед — пятнадцать минут.
Женька никогда не любила борщ… ну то есть до заключения военного контракта. Теперь она лопала все без исключения, с удовольствием, и не толстела. Борщ и в самом деле неплох, он быстро подогрелся, когда рядовой надавила на дно запечатанной пластиковой миски. На второе была рисовая каша с мясом также в саморазогревающейся упаковке. Хлеб, горячий чай и шоколад. Мятная конфета. Ливадова управилась за отведенные пятнадцать минут, и снова продолжился монотонный тягучий день.
Казалось бы, прекрасная возможность обдумать свои чувства, свое волнение, что испытала, когда увидела вчера на плацу Владимира Воронцова. Оказалось, он служит командиром разведроты! Неожиданность так неожиданность! С другой стороны, она ведь собиралась вернуться к нему в постель. Женька покраснела… Но только после получения финансовой независимости!.. Козел! Самый настоящий козлина этот Воронцов! Президентский сынок точно все так подстроил, чтобы она служила в одном полку с ним!
Ливадова злилась. Но недолго. Скоро солнце расплавит ее мозги… Мысли о Воронцове ушли сами собой. Она так и не решила для себя, как реагировать на новое появление президентского сынка в ее жизни. Потом все обдумает…
Кажется, день стал бесконечно длинным. Лучше бы их гоняли. Скука невыносимая… Как же Ливадова обрадовалась, когда в шесть часов прозвучала команда строиться у контрольно-пропускного пункта! Личный состав роты побежал на построение. Женька увидела изможденные и одновременно довольные лица рядовых. Долгое безделье утомило сильнее, чем обычный день в учебке, и не только ее одну.
Рота построилась быстро. Командир первого взвода старший лейтенант Комаров и исполняющий обязанности командира второго взвода капитан Радулов доложили майору Морову о проведенном на полигоне времени.
— Информация о террористической угрозе не подтвердилась, — сообщил майор Моров после команды «Вольно». — Однако в роте все равно не обошлось без чрезвычайного происшествия!
Командир роты обвел свирепым взглядом первый и второй взвод и начал долго песочить рядовых за халатность и неуважение к инструкциям по техники безопасности.
— Кровью! — зарычал Мор. — Каждая строчка в инструкции по ТБ написана кровью ваших предшественников, а теперь и кровью рядового Тигаловой! Про устав вообще не хотел напоминать, но вижу, что придется!
Майор разошелся не на шутку и долго продолжал учить роту технике безопасности. Но можно и постоять в строю, если лично тебя не расчленяют. В случившемся была виновата только Тигалова, и пока ты лично не накосячишь, гнев майора на тебя не обратится… Но это не точно. Женька выругалась про себя. Стоит лишь подумать о чем-нибудь нехорошем, и вот оно: «Заказывали?»
— Завтра лично приму у вас дополнительный зачет по технике безопасности! Кто не сдаст, получит наряд вне очереди. — Моров припас это на сладкое, к завершению разноса личного состава.
Майор вновь оглядел роту, словно искал дрогнувших. Однако рядовые только таращились перед собой. Ни у кого нет желания поймать взгляд Мора.
— Все очень плохо, — произнес майор свою излюбленную фразу. — Рядовой Тигалова в госпитале. Я общался с дежурным врачом, и, по его словам, Тигалову поставят в строй, но это займет время. Когда вы… конечно, если не прострелите свою или чужую башку — покинете учебку и начнете настоящую службу, Тигалова только вернется в учебную часть.
Женька позволила себе улыбнуться — это можно, если ненадолго, пока Моров не смотрит в ее сторону. Тамара вернется в учебку. Значит, с ней все хорошо!
— Надеюсь, вы сделаете правильные выводы из случившегося, — говорил командир роты. — Сейчас марш-бросок до учебной части. Сдаете оружие и снаряжение, идете на ужин, а счастливчики после ужина отправляются в усиление. Дежурному по роте утроить суточный наряд!
— Есть!
Вперед выступил старшина роты старший сержант Кусков. Сегодня он дежурит. Кусок начал называть фамилии, в числе которых Женька услышала и свою.
— Рядовой Ливадова!
— Я! — Она сделала шаг из строя.
— После ужина заступаешь в ночной наряд!
— Есть!
Лицо Женьки оставалось непроницаемым, на нем не должно быть раздражения за наряд, которым окажется ночное дежурство. Особенно непозволительно закатывать глаза и тем более в присутствии Мора. Те, кто попробовал провернуть подобное, даже до присяги не дотянули.