— Не признаю, — сказал Андрей.
— Слово докладчику по делу, — произнес майор.
Капитан слева от него сообщил об обстоятельствах происшествия. Андрей понимал далеко не все, его английского для этого недостаточно, однако основное он уловил и не мог бы утверждать, что докладчик что-нибудь переврал. Потом на широком мониторе напротив клетки обвиняемого включились видеозаписи из душевой. Оказывается, там тоже были камеры, и, к досаде Ливадова, видно, что он ударил первым. Вмазал Снежку и перебросил его через себя, а после этого Бридж не шевелился.
Но на записи было слышно, что и негр, и Хорек угрожали ему и обещали проучить! Андрей надеялся, что это сыграет в его пользу. Он обязательно скажет, когда ему дадут слово! Ему ведь позволят сказать что-нибудь в свою защиту?
— Комендор-сержант Дюбува! — Майор обратился к взводному инструктору, когда просмотр записи был окончен.
— Да, сэр! — Француз вскочил и вытянулся перед судьями, как заправский рекрут на построении.
— Вольно, комендор-сержант. Вы все видели и слышали?
— Да, сэр!
— Ваше мнение о виновности раба-рекрута Ливадова?
— Не виновен! Он защищался! Вина за происшествие лежит на инструкторах взвода.
Андрей не верил своим ушам. Дюбува защищает его и берет вину на себя? Это сон?
— Разбирательство по командному составу взвода уже проведено, — сообщил второй капитан, который молчал до настоящего времени. — Свое взыскание вы получили.
— Еще раз спрашиваю, — настаивал на ответе майор. — Комендор-сержант Дюбува, вы считаете раба-рекрута Ливадова виновным в смерти раба-рекрута Рея Бриджа?
— Нет, сэр!
— Садитесь, — велел майор. Потом он опросил сержанта Кларкса и сержанта Мэда, и оба они также заявили о невиновности Ливадова, который был поражен до глубины души. Вот уж от кого, а от дрилл-инструкторов поддержки не ожидал…
Майор и капитаны переглянулись, будто безмолвно переговариваясь. Андрей знал о нетчипах и решил, что именно так и выглядит общение с их помощью.
— Трибуналу все ясно, — заявил майор. — Слово обвиняемому не дается.
Ливадов опешил. Как так?.. Ему даже пискнуть в свою защиту не позволят?
Судьи трибунала поднялись, и вслед за ними со своих мест встали сержанты. Ливадов тоже поднялся.
— Раб-рекрут учебного взвода штурмового батальона семьдесят третьего полка корпуса морской пехоты Андрей Ливадов признается невиновным, так как действовал в пределах самообороны, — сухо сообщил майор. — Уголовное производство в отношении него прекращено.
Андрей был ошарашен. Он не виновен? Это… это…
— Рекрут Ливадов должен быть подвергнут дисциплинарному взысканию, — продолжал майор. — Степень дисциплинарного воздействия определяется старшим дрилл-инструктором взвода. Комендор-сержант Дюбува! Забирайте своего рекрута!
Дверь клетки открылась, Андрей вышел, с него сняли наручники. Оглушенный оправдательным приговором трибунала, Ливадов услышал, как Француз приказал следовать за собой.
— Дело Родриго Гомеса слушается через десять минут! — объявил майор.
Гомес? Это же Хорек! Он и его подручные тоже попали под трибунал? Если Ливадов оправдан, им, скорее всего, не повезет. Андрей не чувствовал злобы к ним, но и симпатии тоже нет. Черт с ними! Сами нарвались!
— Комендор-сержант! — Майор повысил голос. — Выведите рекрута Ливадова из зала трибунала и возвращайтесь!
— Ливадов! Давай за мной! — рыкнул Француз.
Старший дрилл-инструктор снова рычит, и, значит, возвращается жизнь, к которой Андрей прикипел за последние две недели, а с ней и надежды на будущее.
— Да, сэр! — не скрывая радости, воскликнул Ливадов.
Дюбува даже оглянулся и смерил рекрута взглядом, каким частенько смотрел перед тем, как обрушить на тупого тупака водопад слюней и ругани. Однако в присутствии трибунала промолчал.