А там был Рыжий. Рыжий со своей чертовой меткой.
В спину дракону маги долбанули молнией, он пошатнулся, но этого было мало, чтобы свалить такую зверюгу. Громадный ящер в мгновение ока очутился на том склоне. Он навалился животом на карниз, цепляясь за крошащийся камень когтями, нависая над Рыжим и Амонеей, и ничто, казалось, не могло его оттуда оторвать…
А я бежал так быстро, как мог, вытаскивая из кармана осветительный амулет и сжимая его в руке крепко — еще крепче, едва не разламывая. Сердце рвалось из груди, обжигая глотку; я сипел. Добежать бы и свалиться, но отвлечь тварь от Рыжего. От него, такого беспомощного и перепуганного — я издали видел, как друг воздевает над головой руки, выводит что-то и вязнет в тартарской изнанке… Лиши мага чар — он станет беспомощней котенка.
Дракон опасался света, не летал днем, отворачивался от ярких заклинаний. И это был мой единственный шанс. Сил наших магов не хватило бы, чтоб обернуть ночь днем, значит, мне нужно было ткнуть ему в морду светом. Очень близко.
Световой амулет жег ладонь. Раскалялся сильнее и сильнее, и я хотел, чтобы он горел еще ярче. Когда я взлетел высоко, он стал настоящим светочем, и глядеть на свою руку было сложно. Каким-то наитием я почувствовал, что амулету жить осталось всего несколько мгновений: они не рассчитаны были на такое количество магии. Как-то я оказался на карнизе, выкатился к дракону… Он неотрывно пялился на Рыжего.
И тогда Амонея все-таки выстрелила снова. Я услышал знакомый хлопок, хотя единственное, о чем я мог думать, — это была кисло воняющая змеей морда с огромными зубами, на которых темнели разводы крови. Демонской крови. Крови кого-то из моей семьи. И я зашвырнул в него амулет, я взвыл — потому что больше ничего сделать не мог.
Дракона ослепило. Один глаз засветило моим амулетом, в другой вдруг впилась пуля Амонеи… Клянусь — я уловил момент, когда она скользнула по тяжелому веку дракона и раскаленным боком чиркнула по склере. И снова завыл, ликуя, не способный облечь в слова свою отчаянную радость, потому что в то мгновение мне показалось, что мы победили…
Амулет не выдержал. Он разорвался, но сгусток света остался парить в воздухе, как те фонарики, что обычно чаровал Нииран, а в следующее мгновение он начал стремительно распухать, и я заслонился рукой. Светоч разорвался, как фейерверки — в праздничный день над Столицей.
***
Бледное лицо Вирена казалось безжизненным. Бровь была рассечена, запекшаяся кровь чернела. Еще множество мелких царапинок было на стесанных руках — видно, он пытался защититься от камней, когда все начало обваливаться. Волосы растрепались, закрывали половину лица, и Ринка осторожно отвела их в сторону, до дрожи боясь увидеть страшную рваную рану. Несмело коснулась холодной, словно восковой щеки, и запоздало поняла, что у нее пальцы ледяные.
Сдавленно простонав, Вирен дернулся. Тут же Ринка вскочила, помогла ему приподняться, чтобы не захлебнулся — Вирен долго отплевывался песком и кровью, несчастно скуля. Потом обессиленно приник к ней, и она прижимала его к плечу, баюкая.
— Живой, — шептала Ринка, поглаживая по колтунам волос. По щекам катались жгучие слезы — солью разъедало ссадины. — Я как увидела, что вы оба… Зачем ты туда побежал?..
— Друзей спасать, — хмуро пробормотал Вирен. Часто моргал, но говорил удивительно трезво: — Рыж связан с этой дрянью, вот дракон его и нашел. Мы виноваты, не подумали. На его руке метка. Я-то считал, просто шрам.
— Но как ты остался цел?
— Это Рыж че-то колдовал, — сипло проговорил Вирен. — Где он? И Амонея… Нужно найти… Чего мы сидим!
Пошатываясь, он кое-как поднялся и побрел к завалу. Умом Ринка понимала, что там, под камнями, не выживет никто и лучше увести Вирена прочь, пока он не увидел побитое и истерзанное тело друга… Но и в ней затеплилась надежда: магия! Если Рыжий каким-то чудом прикрыл Вирена щитом, он и сам должен был спастись…
Рыжий и Амонея забились в углубление в скале, потому камни не упали на них, а отгородили. В ужасе переглядываясь, Ринка и Вирен молчали: у них не было сил разгребать все эти обломки, чтобы добраться до друзей. Только упрямство позволяло Ринке держаться на ногах. Упрямство и страх.
— Давай разберем сбоку аккуратно, я просочусь, вытащу их, — предложил Вирен, недолго помолчав.
— Как ты себя чувствуешь?..
— Ну, дышу пока, — отмахнулся Вирен. — Щит помог, но по голове меня приложило. Наверно, небольшое сотрясение, в глазах мутится. А у тебя с ногой беда: ты не сможешь!
В четыре руки разгребать завал было куда удобнее и быстрее. А еще теперь Ринка позволяла себе делать небольшие передышки, чтобы прийти в себя. Счет теперь не шел на минуты: она знала, что оба, и Вирен, и Рыжий, живы. А труда в том, чтобы достать его, было немного…
Не успела Ринка прийти в себя, как Вирен протиснулся за стену из камней, что-то бурча себе под нос. Он задел острый угол плечом: Ринка расслышала треск ткани. Приникнув ухом к завалу, она слушала, как Вирен возится, взваливая на себя бессознательного Рыжего. Выбраться так было куда сложнее, но вот они оба вывалились ей на руки, и Ринка задохнулась от счастья. Не останавливаясь, Вирен ринулся за Амонеей: с хрупкой демоницей пролезть удалось куда легче, справился и один…
— Наверно, их тоже отгородила какая-то магия, — почесав затылок, признался Вирен. — Внутри камни оплавились, поэтому и не свалились в углубление. Вот ведь…
— Что такое? — чутко спросила Ринка.
Оторвав рукав рубахи, она бережно проводила им по лицу Рыжего. Кровь запеклась у носа, в уголках глаз, около ушей — как обычно и случалось у перенапрягавшихся магов. К счастью, губы были чистыми и сухими — значит, Рыжему не грозило захлебнуться кровью.
— Я подумал, как хорошо, что этот дракон не умел дышать огнем, как в сказках, — сказал Вирен. — Иначе все было бы куда хуевее.
Он наклонился к другу, неловко глядя на него, будто бы не зная, как подступиться. Даже если Вирена учили оказывать первую помощь, сейчас он выглядел совершенно растерянным.
— Рыж! — хрипнул Вирен, дергая его. — Эй, Рина, у тебя есть вода? Может, так мы скорее заставим его очухаться…
— Мы не можем ее тратить. Каждый глоток на вес золота. Не забывай, что здесь нет никаких источников.
Кто-то должен был заботиться о будущем. И Вирен, трясущийся от ужаса, но старающийся это скрыть, не мог об нем думать. Ринка слышала, как у него стучат зубы.