Припомнив все это, Иван Частоколов быстро привел себя в порядок, умылся, причесался и, поблагодарив хозяйку дома за ночлег, опрометью бросился в сельмаг.
На высоком крыльце сельмага никого не было, только две огненно-рыжие собаки, уютно развалившись у входа, терпеливо дожидались первых посетителей.
Иван крадучись, почти бесшумно открыл дверь магазина и, войдя внутрь, облегченно вздохнул.
В сельмаге, кроме молоденькой продавщицы в импортных очках, тоже никого не было.
— Здравствуй, уважаемая, — стараясь говорить как можно тише, начал Иван. — Масло есть?
— Пока есть.
— Взвесьте грамм сорок.
— Что так мало? — улыбнулась продавщица.
— Сперва попробовать надо, — глухо выдавил Частоколов, — а потом уж покупать…
— А чего пробовать? Масло наше, совхозное, по всему району славится. После большой взбойки его и то не всегда пробуют, а вчера всего три ящика приготовили специально для нашего магазина.
Иван безрассудно глянул на свежее масло, с грустью протянул последнюю мелочь, оставшуюся после покупки подарка в честь Клавиного дня рождения. Затем сунул сверток в карман и быстро вышел из магазина.
Рыжие собаки пошли следом.
«Масло чуют, — подумал он. — Может, оно и хорошее, может, бригадир разыграл…»
Не в силах больше мучиться догадками, он почти добежал до первой лодки, опрокинутой вверх дном, уселся на нее поудобней и, достав из кармана сверток, развернул его. Сначала он только понюхал, затем осторожно лизнул, еще не веря мерзкому запаху, а потом положил масло целиком в рот. Он хотел сразу проглотить его, чтобы убедить себя в том, что оно вполне съедобное и даже вкусное, но комок не лез в горло.
«Значит, крышка!» — решил он, выплюнув несъедобный продукт. Собаки тут же набросились на масло, обнюхали его со всех сторон, но есть не решились и разочарованно ушли прочь.
Иван остался один. В ноющем сердце опять зазвенели слова бригадира: «На днях ареста жди!»
Неужели тюрьма?! Неужели проволока колючая?!
Иван резко поднялся с лодки и опять пошел в сельмаг.
В магазине по-прежнему было пусто.
— Слушай, принцесса, — обратился он к продавщице. — Масло кто-нибудь покупал, кроме меня?
— Покупали… Бригадир еще утром да Чижик из Большой Калины. А в чем дело?
— Дело в том, что… — Иван не знал, с чего начать. — Короче, Глафира, будь другом, не продавай его! Оно порченое…
Продавщица отрезала от бруска крохотную дольку масла и, попробовав его, поморщилась.
— Чуешь, отрава какая?!
— А что делать теперь? Все равно продавать надо.
— А я говорю — не надо. Людей отравишь… Сам выкуплю. Я испортил, мне и горевать… Сколько этот брусок стоит?
— Шестьдесят один рубль, — удивленно ответила Глафира.
— А остальное масло на сколько потянет?
— Сто пятьдесят, — растерянно буркнула продавщица.
— Тогда вот что. Спрячь его подальше и жди, когда я деньги раздобуду. Только, ради бога, не продавай!