Он знал номер и набрал его. Экран ожил: Драун и действительно еще парочка с бластерами. Итрианин сейчас же заговорил:
— Я ждал твоего звонка. Ты меня слышишь? Что сделано, то сделано, и ничего постыдного в этом нет. В подобных случаях чосы говорят «нет», если не считать того, что оскорбленная гордость может потребовать денежного возмещения. Что же касается гордости, то она получила удовольствие. Он усмехнулся и посмотрел куда-то за спину Аринниана. — Ведь правда, красотка?
Аринниан оглянулся. Айат покачиваясь выходила из спальни. Глаза ее были широко раскрыты, но затуманены наркотиком, который уже вверг ее в полубессознательное состояние. Руки ее протянулись к изображению на экране.
— Да, приходи! — прошептала она надтреснутым голосом.
— Нет! Помоги мне, Аринниан, помоги!
Он не мог шевельнуться. Табита подбежала к ней и увела ее.
— Видел? — сказал Драун. — Никакого вреда. Вы, люди, как я слышал, можете брать своих женщин силой и часто делаете это. Я — нет! Во всяком случае, что стоит одна наша забава по сравнению с сотнями в год ваших?
Аринниан едва сдержал себя. В груди у него жгло. Когда он заговорил, его собственные слова показались ему никчемными и далекими, хотя смысл их оставался для него совершенно ясным.
— Я видел, в каком состоянии она была.
— Ну, может быть, я немного переусердствовал. Но вы, люди, не так все понимаете. Мы, итриане, наблюдаем за вами и удивляемся. Ты понял меня? Хорошо, я соглашусь заплатить за любое нанесенное повреждение, любое, зафиксированное врачами. Я даже согласен обсудить с ее родителями размеры платы за оскорбленную гордость. Ты удовлетворен?
— Нет!
Драун слегка пошевелил гребешком.
— По законам и обычаям у тебя нет никаких прав вести это дело.
— Я хочу тебя убить, — сказал Аринниан.
— Что? Подожди биения ветра! Убийство…
— Дуэль! У нас есть свидетели. Я тебя вызываю!
— Я же сказал, что у тебя нет причин для этого!
На сей раз Аринниан пожал плечами.
— Тогда ты меня вызови!
— За что?
Человек вздохнул.
— Нужно ли нам так соблюдать формальности? Позволь мне подумать, какое оскорбление можно было — бы считать смертельным? Вульгаризм, который я смог бы допустить, летя над тобой? Нет, слишком искусственно! Я просто сделаю описание твоего характера, Драун! Потом я смогу добавить, что чос Высокого Неба — дерьмовый чос, потому что в него входит такой мерзавец, как ты!
— Достаточно, — сказал итрианин очень спокойно, хотя перья его стояли дыбом и крылья вздрагивали — Ты вызван! Перед моими богами, твоими богами, памятью всех наших предков и надеждой на наших наследников, я, Драун из Высокого Неба, вызываю тебя, Кристофера Холма, прозванного Ариннианом, из Врат Бури с тем, чтобы твоя смертельная гордость встретилась с моею в битве, из которой живым должен выйти лишь один! В присутствии тех свидетелей, которых я позову…
За спиной человека появилась Табита. С удивительной силой она схватила Аринниана и стащила его со стула. Он упал на пол, выпрямился и увидел, что она встала между ним и экраном. Правой рукой она вцепилась в Аринниана, а левую держала так, как будто хотела таким же образом удержать на расстоянии его врага, своего друга..
— Вы что, с ума оба сошли? — крикнула она.
— Слова были произнесены. Крис оскорбил меня. — Драун обнажил клыки. — Если только он не попросит у меня прощения.
— Я не буду просить его о прощении, — сказал Аринниан.
Табита стояла, тяжело дыша и переводя взгляд с одного на другого. Слезы катились у нее по щекам, но она, казалось, не замечала этого. Через некоторое время ее руки опустились.
— Можете вы выслушать меня? — хриплым голосом спросила она. Они кивнули. Аринниана била нервная дрожь. Безжизненно повисшие руки Табиты сжались в кулаки. — Вы должны членам вашего чоса не свою гордость… Ваш долг защитить его! Авалон… может… погибнуть. Подождите до конца войны! Я обещаю вам, что дуэль между вами состоится.
— Что ж, я согласен, но при условии, что мне не нужно будет ни встречаться, ни разговаривать с Ходящим, — неохотно согласился Драун.