— В общем, да, — наконец сказал он. — Я не хочу быть неискренним с вами, донья, демонстрируя ложную скромность!
— Сектор будет расширяться и реорганизовываться. Вы, возможно, получите награды или рыцарские отличия. И, наконец, вполне вероятно, будете отозваны домой с предложением стать одним из советников.
— Мечтать может каждый!
— Вы способствовали началу этой войны, губернатор!
Саракоглу провел ладонью по лысой голове. «Ну что ж, — решил он. — Если ей совершенно безразлично мое отношение к ней и то, что из-за нее я отказал Хельге и Генриетте (слухи об этом, конечно же, дошли до нее, хотя она ничем не дала понять, что знает об этом), то мне, я думаю, удастся вернуть их. А если даже они не захотят, недостатка в женщинах все равно не будет. Эта моя мечта о ней — всего лишь извечное мужское нежелание признать, что потихоньку стареешь и толстеешь. Мне давно уже известно, что служит лучшим лекарством от разочарования. И все же, как она хороша!»
— Я способствовал осуществлению планов Империи до того момента, как оно приняло дурной оборот, — сказал Саракоглу девушке. — Итриане тоже не святые. Они всегда преследуют свои интересы, насколько это возможно.
— Но ведь погибло столько живых существ!
— Донья, я принес Земле присягу!
Она все еще испытующе смотрела на него.
— Тем не менее, вы прекрасно сознавали, что это способствует вашей карьере, — сказала Луиза по-прежнему спокойно.
— Конечно. Но поверите ли вы мне, если я скажу, что это не упростило все для меня, а напротив — усложнило? Я и вправду считал, что утверждение границ — благое дело. Я был уверен, что способен на большее, нежели выполнение обыденной работы. Должен ли я был отказаться от этого дела, боясь показаться самодовольным? И неужели это так плохо — любить свою работу?
Саракоглу опустил руку в карман за портсигаром.
— Возможно, в ответ на эти вопросы вы скажете «да», — закончил он.
Луиза подошла к Саракоглу немного ближе.
Сердце его екнуло, но губернатор заставил себя улыбнуться.
— О, Экрэм!.. — она запнулась. — Простите, Ваше превосходительство!
— Нет, это большая честь для меня, — сказал он.
Луиза не хотела, чтобы губернатор назвал ее по имени.
— Прошу прощения за фамильярность, я не хотела вас обидеть. Я бы ни за что не пришла бы сегодня сюда вечером, если бы не знала наверняка, что вы… честный человек!
— Я не надеялся на то, что вы примете мое приглашение, — сказал Саракоглу с некоторой грустью в голосе. — Вы могли бы отпраздновать это событие среди своих сверстников.
Бриллианты в ее волосах ярко вспыхнули, когда она покачала головой.
— Мне не до веселья. Слышали ли вы о том, что я уже однажды была помолвлена. Он был убит во время акции два года назад. Это называлось — усмирение племен, которые отказались следовать «совету» имперского резидента… Вот так! — Она перевела дыхание. — Сегодня я просто не могла найти слов для вознесения благодарности Господу! Мир — слишком большой дар, чтобы выразить это словами!
— Вы — дочь адмирала, — сказал он. — Вы знаете, что мир никогда не бывает добровольным даром.
— Значит, войны полезны?
Их прервал осторожный кашель.
Саракоглу оглянулся. Он ожидал увидеть лакея с коктейлями на подносе, и вид человека в морской форме озадачил его.
— В чем дело? — сердито спросил он.
— Если позволите, сэр, — нервно проговорил офицер.
— Умоляю вас простить меня, донья. — Саракоглу склонился над удивительно нежной рукой Луизы и последовал за человеком в холл.
— Итак? — спросил он.