Она рассмеялась:
— Нет, я рада возможности выбраться оттуда. Особенно потому, что меня очень привлекают эти морские растения. Если верить экологам, местами они могут покрывать поверхность, равную по величине среднему острову. А один рыбак говорил мне, что он видел среди таких зарослей кракена. Надеюсь, мы его увидим. Это редкое зрелище! Они миролюбивые, хотя все равно страшно приближаться к существу такой величины.
— Я имел в виду не только эту экскурсию, — сказал Рошфор. — Вы принимаете меня, военнопленного, в своем доме, как гостя.
Табита пожала плечами.
— Почему бы нет? Мы не боимся глупой болтовни. От нее все равно никакого вреда. — Во взгляде ее была искренность. — Кроме того, я хочу узнать вас!
Внутренне сжавшись, он спросил себя, насколько хорошо.
Она помрачнела.
— И, — сказала она, — я надеюсь, что вы постараетесь понять нас. Вы видели, как Драун убил вашего друга. Это не бессмысленное убийство. К сожалению, он очень несдержан: чуть что — и выхватывает оружие. Но сейчас идет война.
Рошфор попытался улыбнуться:
— Она будет не всегда!
— Меня зовут Табита, Филипп, или Хрилл, когда я говорю на планха. Когда вы вернетесь домой, мне бы хотелось, чтобы вы не думали об итрианах как о чудовищах.
— Вы итрианка? — он поднял брови.
— А кто же еще? Авалон принадлежит Доминиону.
— Так будет совсем недолго, — сказал Рошфор и торопливо добавил: — когда этот день настанет, я сделаю все, чтобы доказать вам, что и мы, земляне, тоже не чудовища!
Он не мог понять, как она может так искренне улыбаться.
— Если подобная мысль доставляет вам радость, то что ж, думайте так. Но боюсь, что для вас здесь мало развлечений. Плавание, ловля рыбы, гребля, прогулки пешком… чтение. Я очень люблю приключения, и у меня много приключенческих книг, некоторые из них доставлены прямо с Земли. Но это, пожалуй, и все. Я единственный человек, имеющий постоянную резиденцию в Сент-Ли, но мои дела и обязанности по Домашней охране заставляют меня подолгу бывать в других местах.
— Я скоро совсем освоюсь здесь, — сказал он.
— Конечно, со временем все образуется, — отозвалась она. — Настоящие итриане не настроены к вам враждебно. Главным образом они смотрят на войну как на что-то стихийное — как на голод, например. Или так же, как на злые обстоятельства, толкающие на жестокость, когда, например, кто-то вынужден кого-то убить ради того, чтобы накормить своих малышей. Не будешь же за это его ненавидеть? Они не станут болтать с вами запросто, но если вы захотите сыграть в шахматы, то найдете несколько желающих.
Табита поправила парус.
— И все же, — сказала она, — авалоняне любого типа не устраивают столько массовых развлечений, сколько, как я слышала, люди Империи. И на экранах вы ничего особенного не найдете, кроме новостей, навевающих сон учебных программ и классических драм, которые, возможно, вам будут совсем не интересны. Так что… когда вам станет очень скучно, скажите мне, и я устрою для вас поездку в такой город, как Грей или Центаури.
— Не думаю, что в этом будет необходимость, — сказал он и мягко добавил: — Табита…
Дальнейшие его слова были искренними:
— Нет, я чувствую себя виноватым, потому что не сожалею, а рад той фантастической удаче, как будто так и должно быть.
— Ха! — усмехнулась она. — Когда-нибудь я подсчитаю, сколько раз вам повезло! Остров, на который вы попали, — необжитый, чистый Старый Авалон, плюс еще населенный экземплярами мерзостных созданий!
— Неужели вооруженный человек должен бояться здешних животных?
— Ну, без сомнения, вы смогли бы подстрелить спатодонта прежде, чем он успел бы на вас наброситься, хотя рептилоида убить нелегко. Но насчет пары ликозауроидов я не высказалась бы так смело, а вот если бы по вашим брюкам побежал каккелак… — Табита сморщилась. — Это все наземные тропические животные. Но еще больше неприятностей могут доставить растения. Вот, например, неподалеку от того места, где вы стояли, я заметила дупло, полное сухих листьев. Только итрианин может вдохнуть их запах и выжить.
— Бр-р-р! — сказал он. — Какой неисправимый романтик дал название этому месту?
— Праправнучка Дэвида Фалькайна, когда он решил, что это — то место, куда нужно идти, — ответила она и голос ее вновь звучал серьезно. — Не говоря уже ни о чем другом, проблема стояла в том, чтобы сохранить местную природу нетронутой. Это как с центаврами, из-за которых в Экватории были введены ограничения, потому что они использовали для своих инструментов камень и кость и может быть через миллионы лет смогли бы стать разумными. И, между прочим, их защита была тем, на чем настаивали итри — охотники-итри, а не пионеры-люди.
Она повела рукой.
— Посмотрите, — сказала она, — это наш мир. И он останется нашим!