- Разбираешься? - удивился главарь, - Откуда?
- Учили, - коротко отозвалась Алета. И, уже по-хозяйски, принялась заново заряжать оружие, укладывая болты тщательно, аккуратно, один к одному, чтобы в бою не подвели.
Ильс оказался типичным приграничным городком-крепостью: высокий и массивный городской вал с двумя воротами, гарнизонная земля и казармы, дальше - вторая линия обороны, еще один вал - поменьше. И - внутри большой, подавляющий, даже слегка пугающий Ильский Орден, обитель с девятью башнями и серыми шпилями в цвет здешнего неба.
От ворот веером разбегались улочки, и перед каждой из них висела своя вывеска: Сапожная, Трактирная, Кузнечная, Торговая, Гостевая... Удивительно, но все руны были написаны правильно.
Алета такого не ожидала, вывеска с ошибками была скорее правилом, чем исключением. Единственное на весь город портальное зеркало не отзывалось.
У ворот монастыря Марк сдернул с пальца солдатское кольцо и протянул девушке.
- Жаль, одеть не могу - помолвка не позволит. Но возьми с моим правом и разрешением одеть, когда узы спадут... Если захочешь.
- Это "если захочешь" прозвучало очень красноречиво, - хмыкнула Алета.
- Всего лишь обычай и обряд, - в тон ей хмыкнул Марк, - иначе кольцо даже в руки тебе не пойдет, там магия очень хитрая. Я же сказал: никому не отдам. Верь и ничего не бойся.
- Я бы прямо сейчас предпочла повернуть коней на Полночь, - тихо возразила девушка.
Марк взял ее руки в свои, жесткие и теплые. Несильно сжал. Сказать он мог многое, даже привести полный анализ политической обстановки на континенте, и наглядно доказать, что если Империя падет, то несколько маленьких государств, в том числе и Полночь, смоет волной потрясений. Им не устоять перед Степью. А, значит, бежать от этой войны - глупость. Ее нужно просто остановить.
Но Алета ждала других слов. Тех, которые он сказать не мог, не солгав. И что делать?
- Видишь, кольцо сияет. Значит, я поступаю правильно. Не думай лишнего, зеленоглазая. Я - вернусь. Я был в храме Змея - мне предсказана долгая жизнь.
С огромной неохотой Винкер выпустил ее маленькую ладонь из своей. Прощание вышло тяжелым. На сердце скребли даже не кошки, а целые рыси. Алета смотрела хмуро, исподлобья, но глаза не прятала, значит - ни о чем не жалела. И это единственное, что примиряло Марка с собой и с жизнью, которая временами закладывала уж больно лихие кульбиты.
- Иди с моим благословением, пусть оно тебя хранит, - мягко сказала девушка, развернулась и пошла к воротам. Быстро - чтобы не оборачиваться, не жалеть и не думать лишнего.
Когда тяжелые створы, способные выдержать не один таранный удар, затворились за ней и лязгнули засовы - лишь тогда Марк отвернулся, потрепал коня по загривку и прыгнул в седло.
...Чем скорее он уедет, тем скорее вернется, правильно?
Орден Утешительниц Святой Древней Иоланты внутри оказался поприветливее обители Святых Воинов. Во всяком случае, в приемной главной жрицы стояло кресло, даже, пожалуй, небольшой диванчик. И Алете даже предложили на него сесть. Но она осталась стоять. Предчувствие?
Марк говорил, что у бывалых воинов случается падать не землю за долю мгновение до того, как просвистит стрела.
Даже научное объяснение привел: ты что-то слышишь или видишь: шевельнувшийся лист, стук болта на ложе, щелчок взведенного крючка... Но голова думает медленно, а действовать нужно быстро - и тогда сигнал об опасности идет по резервному каналу. Минуя разум - сразу в тело.
Небо знает, может и здесь было что-то похожее. Алета огляделась еще раз, ничего настораживающего не заметила, но решила с предчувствием не спорить. Да после трех клепсидр в седле постоять было и неплохо.
Жрица заставила себя ждать - но недолго, и появилась в сопровождении двух молоденьких послушниц. Девушки семенили в длинных рясах, опустив глаза в пол, и Алета заметила, что у одной из них перевязана рука. Но выводы делать остереглась, мало ли.
Матушка смерила потрепанную девицу в чужой рясе взглядом, похожим на алебарду -тяжелым и острым одновременно, в четверть, или даже в одну седьмую голоса передала девицам какие-то распоряжения и отослала их в другую дверь, скорее всего, во внутренние помещения.
А сама, расправив облачение, уселась на диванчик, занимая все немаленькое пространство. Хотя была совсем не толстой, скорее, наоборот - худощавой.
- Слушаю тебя, дитя Неба.
- Мне казалось, мой сопровождающий уже все рассказал, когда просил для меня убежища на несколько дней, - пробормотала Алета.
- Он рассказал достаточно. А теперь я хочу услышать тебя. Как ты оказалась в Ильсе, почему на тебе эта ряса, и, наконец, почему твои волосы так коротко острижены, а метки жрицы нет? Ты совершила что-то недостойное?
Девушка вскинула голову и посмотрела в глаза пожилой женщине. Они были выцветшими, но цепкими. Как у расследователя, мелькнула неуместная мысль.
- Даже если и так, то не вам меня судить. Если мое пребывание в этих стенах неугодно, я уйду. И дождусь своего спутника в таверне.
- Что это сейчас было? - строго спросила жрица. В ее голосе послышались интонации опытной гувернантки, - Гордыня, легкомыслие или страх? Что заставило тебя думать, что я откажу в помощи, если мне не понравится твой рассказ?