— Все больше людей упоминают об этом бесплатном алкоголе. Он действительно так хорош? Или хорош, потому что бесплатный? — Я невольно хихикаю.
— И то, и другое, полагаю. Но его там целая куча, так что...
— Отлично. Я точно буду нуждаться в выпивке после этого испытания.
Мы еще немного стоим в тишине, прислушиваясь к звукам вечеринки внизу. Я не уверена, какая песня исполняется, потому что басы создают глухой звук внутри лифта, делая невозможным различить какие-либо слова.
— Хорошо, — наконец говорю я. — И что нам делать, пока ждем?
Мужчина чем-то шуршит, прежде чем заговорить, его голос звучит теперь под другим углом.
— Присядь. Устраивайся поудобнее. — Пауза. — Это может занять некоторое время.
— Это может занять некоторое время, — повторяет женщина.
Я понятия не имею, кто это, но она работает на моем этаже и одета в красное платье и сексуальные черные туфли на каблуках. По крайней мере, это я увидел, когда она проскользнула в лифт. Длинные, подтянутые ноги. Шелест и блеск ее юбки.
Теперь я жалею, что уткнулся носом в свой мобильный телефон, который стал чертовски бесполезным из-за отсутствия спутникового сигнала в этой душной кабине. Я как раз поднимал взгляд, когда погас свет.
— Я имею в виду, не хочу быть занудой, но с таким же успехом мы могли бы посидеть. — Черт, на ней же платье. — Ох, ты же в платье.
— Все в порядке. Я всегда могу отнести его в химчистку. — Шмыганье носом в темноте. — Не хочу показаться занудой, но оно совершенно новое. Я купила его специально для сегодняшнего вечера. — Долгий, тяжелый вздох. — По крайней мере, оно удобное, верно?
— Какое оно? — Черт, почему я только что спросил об этом? Как будто меня волнует, как выглядит ее платье.
Я слышу, как она улыбается в темноте.
— Рождественский красный цвет. Ну, технически он не так называется, но я так его называю. Облегает в талии, а на поясе очень маленькие блестящие стразы. Точно такие же, как те, что вшиты в складки.
— Я не успел увидеть, — признаюсь я. — Смотрел в телефон, когда ты вошла, но уверен, что оно очень... э-э-эм, красивое.
Вероятно, и сексуальное, судя по одним только ее ногам.
— Так и есть.
— Ну, я уверен, что мы скоро отсюда выберемся. Сомневаюсь, что мы пропустим всю вечеринку.
«Только большую ее часть, если только нам не придется здесь ночевать», — но я держу эту часть при себе.
— Надеюсь, что нет. Я шла на встречу кое с кем.
— Да, я тоже. — Затем у меня урчит в животе, и я благодарю Бога за кромешную тьму, потому что мои щеки краснеют, чего, клянусь, не делали уже много лет. — У тебя случайно нет какой-нибудь еды в сумочке? Я умираю с голоду.
Слышу щелчок застежки на ее сумочке, затем какое-то шуршание.
— Я всегда ношу с собой протеиновый батончик. Хочешь разделить его? Или нам следует разделить его на мелкие кусочки, на всякий случай.
Шуршание обертки щекочет мой слух.
Я смеюсь.
— Давай просто разделим его пополам. — Протягиваю руку в темноте, а потом вспоминаю, что она не может меня видеть. — Я здесь, протягиваю руку, как попрошайка, которым и являюсь.
— Подожди, дай я найду тебя. — Чья-то рука касается моей руки. Цепляется, ощупывая мое предплечье. Затем медленно, скользит остаток пути вниз. — Эм. Вот ты где, ха-ха. — Она кашляет, нащупывая пальцами мою раскрытую ладонь. Протеиновый батончик появляется в центр. — Надеюсь, что это половина.
Я подношу его ко рту и откусываю кусочек.