— Нет! — Ее голос звучит из темноты, полный смеха и веселья. — Боже, нет, ты не можешь так сказать. Это жутко. — Затем: — Черт. Ты ведь не сталкер, не так ли?
— Нет! — Теперь, черт возьми, моя очередь возмущаться. — Нет, но у меня прозрачные стены в кабинете, так что легко могу наблюдать за всеми вокруг. Включая ее. — Дерьмо. Последнее, чего я хочу, это чтобы МакГиннис983 подумала, что я тоскую по какой-то офисной девушке, когда на самом деле мне нравится идея познакомиться с ней поближе.
— Хорошо, у тебя есть еще один шанс. Срази меня наповал. Я имею в виду — не меня. Её... нас... я имею в виду. А сейчас я замолчу...
Прочищаю горло.
— Э-эм, привет. Могу я угостить тебя выпивкой или чем-нибудь еще? Ты выглядишь... потрясающе сегодня вечером, и я знаю, что это может показаться странным, но на самом деле я уже некоторое время подумывал о том, чтобы подойти к тебе, но сначала мне нужно было что-нибудь выпить. Очень жаль, что это заняло так много времени.
— А я все думала, когда ты подойдешь.
— Правда?
— Да. — Мне кажется, или в ее голосе звучит тоска?
Затем я двигаю рукой, и она скользит по твердому полу, пока не находит ее пальцы.
Я прикасаюсь к ним, надеясь, что незнакомка не оттолкнет меня.
Она этого не делает.
Вместо этого ее пальцы накрывают мои, а затем они переплетаются.
— Знаю, что ты не отличишь меня от Адама (прим. I don’t know him from Adam (не отличишь кого-то от Адама) — идиома, означающая не иметь ни малейшего представления о ком-либо, никогда не встречаться и не знать кого-либо в лицо), — говорю я и мысленно хихикаю над остроумием собственной шутки. — Но могу я поцеловать тебя?
— Пожалуйста, скажи мне, что ты хочешь поцеловать меня и что мы не тренируемся.
— Я хочу поцеловать тебя. Если хочешь, можешь притвориться, что над нами висит омела.
— Рождественский поцелуй, — вздыхает она.
— Рождественский поцелуй?
— Ага. Так я называю омелу, когда вешаю украшения в своей квартире. — Слышу, как она ухмыляется, вспоминая подробности. — Обычно я устраиваю вечеринку с кучей друзей. Как бы переусердствую, когда дело доходит до праздников, а Рождество — мое любимое. Так что я люблю праздновать.
— Это... довольно мило.
Затем я придвигаюсь ближе, пока наши бедра не прижимаются друг к другу. Поворачиваю свой торс, пока не оказываюсь лицом к ней в темноте. Провожу рукой по ее руке, скользя по мягкому хлопку ее платья. Ее кожа теплая, ткань гладкая, как шелк. Когда обе мои руки обхватывают ее шею, я наклоняюсь, прижимаясь губами к ее губам.
Мне не нужно искать, как будто наши губы просто притянуло друг к другу.
Глава 5
«Ты можешь забрать мое сердце. Только не бери мой степлер»
Наши губы соприкасаются.
Один раз. Второй.
Сначала неуверенно, пока мои губы не приоткрываются. Затем его рот накрывает мой, и мы целуемся — целуемся как сумасшедшие в темноте, только звуки нашего тяжелого дыхания заполняют тишину.
Это невероятно.
Мое сердце бешено колотится, и все клише, которые я когда-либо читала, проносятся у меня в голове: девушка, которая любит Рождество, но ей не везет в любви? Есть. Девушка, которая мечтает об офисном красавчике, но, в конце концов, ей не везет? Есть. Сюжет «застряла в лифте»? Есть.
— Когда мы выберемся отсюда, я собираюсь пригласить тебя на свидание, — говорит Наставник259 между поцелуями.