И завещал беречь и приумножать знания.
И искать их самим, и будет это благом.
И стали они воинами Темного, и приняли они всем сердцем Служение.
Сильны и могучи были братья их Тролли.
Мысль долго искала путь в души их, но верны и упорны были они.
И стали они верными братьями по строю для народа орков, и было это благом.
Стали рядом орки и варги, и Мысль нашла их и связала навеки.
И стали они верными братьями по строю для народа орков, и было это благом.
И стало много их, детей Темного.
И дал он им всем жизнь, полную труда, лишений и войны, и дал им он место успокоения в чертогах своих, что уступила ему Тьма — мать всех и всего.
По площадке кружились в веере вновь распущенных кос жрицы, ломаясь в поясе под невероятным углом во все стороны, гремя браслетами и украшениями, руками и пальцами выпевая хвалы отцу нашему. Жрец пел, запрокинув голову и терзая струны своего инструмента. Его ученики, не переставая играть, встали и тоже закружились в танце.
К ним стали присоединяться самые смелые из зрителей, все новые и новые, вливались в бешеный круг жреческого танца, неумело и старательно копируя движения жрецов и громко славя своего отца.
Уже сидящие варги, не отрываясь, следили за орками, что сейчас бездумно веселились, танцуя. Потом Таша поставила уши и замерла, приглядываясь к тихо качающему в ритм песни головой Быстрому и что-то ворчащему. Помедлив, подняла лапу и, медленно протянув ее у меня над головой, сжав ее в увесистый кулак тихонько, на секунду замедлившись, ткнула его в ухо.
Тот дернулся и смущенно посмотрел на свою подругу, а она, оскалив зубы, прищурилась, сверля его взглядом.
Я с трудом удержался от смеха, наблюдая, как смущенный варг, старается стать меньше и, опустив голову, отводит глаза. А его мрачная и скалящаяся подруга нависает над ним, блестя зубами, ворча и вздыбив шерсть на загривке. Потом почти у меня по ногам пробежала человеческая девчушка со спешащими за ней парой щенков и, с трудом дотянувшись в прыжке до поднятой лапы Таши, ухватилась за нее. Таша поймала ее взгляд и задумчиво пожевала губами. Всмотрелась и все же сунула в ухо ободрившемуся Быстрому кулаком другой лапы. После чего, осторожно стряхнув девчушку со своей лапы и задорно фыркнув, лизнула в нос Быстрого.
Еще через мгновение в толпе разбегающихся орков неуклюже и тяжеловесно прыгала пара варгов, что толкаясь, и покусывая друг друга, задорно задрав хвосты, просто веселились.
А у них под ногами восторженно вереща, кружились, изворачиваясь, пригибаясь и прыгая из стороны в сторону от неуклюжих для них зверей, обе ученицы жреца. Орки, не прекращая петь, отошли и с благоговением смотрели на танец Варгов и всадников.
Мне на плечо легла рука Шаманки.
— Сотни лет не было такого.
— Теперь есть.
— Куда идем мы?
— Туда, где нас еще нет. Мудрая, дорога ведь лучше ожидания смерти на одном месте.
Глава 33
Дни спустя. Лагерь Большой.
Летний зной загнал всех в укрытие и повалил в дрему жаркой истомой. Лето выдалась на удивление солнечным и знойным, и потому в нашем лагере всё движение днем замирало. Все живое пряталось в тень. По лагерю, между землянок и навесов бродили только неуемные куры, старательно роясь в пыли. Орки с удовольствием использовали выдавшуюся возможность поспать и увлеченно наполняли лагерь дружным сопением и храпом.
Лагерь ко всему прочему вновь был почти пуст. Большая часть рабочих с самой весны жили по поселкам людей, втягиваясь в круговорот посевной, постройки новых хуторов и всей остальной кипучей деятельности всех тех, кто живет от земли.
Купец уже давно перебрался на Пристань, слишком занятый предстоящим походом в Бооргуз. Там все кипело, стоящие рядами вдоль берега барки, с редкими среди них Драконами, занимали почти всю протоку, кипя непрерывной суетой последних приготовлений. По воде во все стороны сновали десятки разномастных лодок. Над водой стоял непрерывный шум от сотен голосов. Там давно перестали обращать внимание день ли на дворе или ночь, работы шли не останавливаясь. Перегревшиеся на солнце орки, ненадолго оторвавшись от дел, прыгали в воду и, охладившись, неторопливо выбирались на берег, в фонтане брызг по-собачьи отряхиваясь от воды.
Горели костры и печи, пахло едой и горячей смолой. Деловито шныряли закутанные в глухие плащи Знающие. Под широким навесом, в тени, непрерывно бормотали Помнящие, разбирая груды принесенных мерных бус.
И те, и другие все последнее время все более ширящимся потоком шли и шли к нам, различными кружными путями выбираясь из Бооргуза. Из него же к нам бежали и орки разных рабочих каст. Малыми и большими группами, самыми диковинными путями они упорно стремились к нам. Дав им недолго отдышаться, их сразу включали в круговорот дел и поручений, даря им так необходимое и привычное состояние принадлежности к большому роду.
Они же были для нас источником путанных и беспорядочных вестей о состоянии дел в Бооргузе, часто взаимно отрицающих друг друга и противоречивых. У Купца в отдельном сарае сидела лапа из трех Знающих и двух Помнящих, занимающаяся сбором всех этих слухов и их разбором и упорядочением. Потому Купец был уверен, что он достаточно ясно представляет, с чем и кем ему там придется встретиться.